За радугой - Соломоника де Винтер

Несколько раз в течение недели я следила за Чарли – теперь я знала, что он живет в хорошем районе, Бей-стрит, 201. Учится в киноакадемии Грэйбрук. Живет один. В его квартире есть серая кровать и большой шкаф с дисками. Я его о многом спрашивала, и он разрешал мне писать вопросы на бумажке – прямо как вы, доктор. Иногда я даже что-то спрашивала тихонько вслух. Если, конечно, не боялась.

Чарли привел меня к себе в воскресенье. Окна дома, в котором он жил, были забраны металлическими решетками. Внутри здания все было серым. Стены, лестницы, пол. У Чарли был очень маленький телевизор. На стене медленно тикали старинные часы из мореного дуба. Я даже удивилась, что чья-то квартира может быть настолько обычной.

Но теперь я поняла, что у обычных людей тоже бывают уютные дома, по крайней мере у одного из них точно.

С каждым шагом, который я делала в его квартире, мне казалось, что надо мной парит его душа. На его столе лежал рисунок – девушка с длинными каштановыми волосами, которые спадали ей на плечи, закрывая лицо. Я отметила информацию о рисунке где-то в глубине своей головы и сказала себе, что обязательно напишу о нем в блокнот, когда вернусь. В гостиной я облюбовала темно-красный диван с цветными подушками. Села с совершенно прямой спиной и уставилась на выключенный телевизор. Он завладел моим зрением, словно черная дыра. Чарли сел рядом.

– Ну вот, – произнес он.

Все вокруг напоминало о нем, и было трудно сдержаться. Я проглотила комок в горле и достала из рюкзака книгу. Только я хотела ее открыть, как Чарли вдруг дотронулся до ее обложки.

– Я покажу тебе фильм целиком, – сказал он. – Ты ведь ни разу еще не видела его полностью, только отдельные сцены. Но пообещай не бояться. Если первые, скажем, полчаса тебе не понравятся, можешь уйти, и мы больше никогда не будем его пересматривать. Договорились?

Я подняла голову. Кивнула.

Он схватил пульт с журнального столика, нажал на «Плей» и сел назад. Я смотрела на еще черный экран. Прошло несколько мгновений, а потом вдруг на экране появился ревущий лев. Под ним красовалась надпись золотыми буквами «Мэтро-Голдин-Маэр»[6]. После этого заиграла прекрасная, душераздирающая мелодия, и появились имена режиссера, продюсера, актеров, автора книги. А потом из больших белых фигурных букв сложилось название: «Волшебник страны Оз». По всему моему телу побежали мурашки. Такое чувство было для меня совершенно новым и неожиданным. Затем начался фильм. Длинная грязная дорожка. По ней бежит Дороти, а Тото на своих крохотных лапках несется за ней. Эта часть фильма была сняла в черно-белом варианте, с эффектом «сепия». Ландшафт вокруг Дороти и Тото составляли одни лишь поля, простиравшиеся до самого горизонта. Я смотрела на экран, раскрыв рот от удивления. Голос Дороти был красивым и теплым, а глаза огромными и добрыми, губы – полными, щеки – нежными, как бархат. Такой мне хотелось быть каждый раз, когда я смотрела в зеркало. Так что я подумала, что это я бегу по дороге, и перестала бояться. Проходило все больше времени, а я сидела, не шелохнувшись и не издавая ни звука.