Свет дня - Грэм Свифт

С ним уже сидел дежурный адвокат. Что за фрукт, интересно?

Я сказал: «У нас тут и Кенни Миллс».

И бровью не ведет.

«А, мудак этот».

«Да, пришлось его забрать. Дело в том, что он там был. Пришел в магазин сразу после того, как это случилось».

Я не спускал с Дайсона глаз.

«И вы взяли этого мудака».

«Я с ним только что беседовал. Говорит, встретил Дайсона по дороге туда. Говорит, Дайсон шел из магазина Пателя».

И опять на лице ничего. Только что-то переключилось внутри глаз, как будто смотрит теперь не на меня, а на Кенни.

«Как он мог меня встретить, если я был у Мика Уоррена и смотрел футбол?»

В квартире Уоррена еще шел обыск. Как будто у него в диване мог быть спрятан окровавленный нож.

Адвокат отреагировал быстро: «Я правильно вас понял? Свидетель дал такие показания? Официально?»

«Да».

Маленькое словечко, но магнитофон записал.

«Мы с клиентом должны посовещаться».

Я вернулся в первую комнату. Иногда, если повезет, ловля может начаться и кончиться в четырех стенах. Но бывает, что пойман оказываешься ты.

Там уже юрист. Мне он не понравился.

Я включил магнитофон.

«Ну что ж, Кенни, ты свое дело сделал хорошо…»

Адвокат сказал: «Мистер Миллс хочет изменить свои показания».

Я перевел взгляд на Кенни. Кенни смотрел на стол. Все-таки больше боится Дайсона, чем меня. Может, и прав.

«Мистер Миллс сообщил мне, что дал эти показания под вашим давлением».

Я посмотрел на юриста. Ах ты сука.

«Они не добровольно были даны. Мистер Миллс заявляет, что вы принудили его к этому запугиваниями и обманом».

И не возразишь. Послушать запись — так и получится.

«Кенни…» — сказал я.

Он бросил на меня быстрый взгляд. Храбрый взгляд в своем роде. Храбро-трусливый.

Я и сейчас голову отдам на отсечение. Все так и произошло. С вероятностью девяносто пять процентов. Ручаюсь даже за окровавленный нож, которым Дайсон перед ним помахал.

Как бы то ни было, взглядов лента не фиксирует.

Я не мог ему сказать при адвокате и магнитофоне: он все равно тебе припомнит, Кенни.

Нет, не припомнит. Потому что Кенни отмажет Дайсона. Вдвоем они будут ржать насчет того, как доконали меня. Кенни войдет теперь в кружок больших ребят.

Юрист, думаю, увидел. И детектив-констебль Росс, думаю, тоже. Что я на грани, вот-вот сорвусь. Лента таких вещей тоже не фиксирует.

И все-таки надежда — безнадежная надежда, — что Дайсон как-нибудь даст слабину.

Комнаты для допросов. Запах — как в заразных изоляторах.

Я пошел с Россом во вторую. О чем говорили Дайсон и юрист, пока меня не было? Суть я знал. Легавый блефует — не поддаваться, стоять на своем.

А теперь он даже мог заявить — и заявил, — что стал жертвой незаконных действий полиции.

Но Дайсон никакая не жертва — поверьте видавшему виды детективу-инспектору. Не жертва, а палач из палачей. Побоку все эти душещипательные байки, какими палачей перекрашивают в жертв: трудное детство и так далее и тому подобное. Он пустил Пателю кровь, потому что так хотел. Хотел и сделал.

Он молчал. Заговорил юрист. «Мой клиент не может ничего добавить к сказанному…»

Дайсон глядел на меня, и только. Теперь, когда я это вспоминаю, мне кажется, что он уже тогда там стоял, наверху, стоял и смотрел, как я падаю.

Потом Гиббс, новый суперинтендант, сказал, что ничем не может мне помочь. Никакого прикрытия не будет. Обстоятельства не позволяют. Полицию сейчас костерят все кому не лень. «Злостный нарушитель» — вот как он меня припечатал. Ему тоже понадобилось столкнуть меня вниз. Он не меньше моего хотел упрятать Дайсона, но вместо этого решил столкнуть меня вниз, в глубокую расселину.

Запах полицейских участков — даже в кабинете суперинтенданта. Кому захочется работать в таком месте?

А я надеялся — было, было, — что Патель не выкарабкается.

Юрист говорил. Дайсон глядел на меня. Глядел так, словно и передо мной помахал в проулке этим ножом. Попробуй выхвати, если сможешь. Я опять пошел в первую.

Адвокат Кенни сказал: «Мистер Миллс подтверждает свои первоначальные показания».

Пиво и сигареты.

Я сказал: «Подумай еще, Кенни».

Он смотрел на стол.

«Мистер Миллс…»

Иной раз говорят: света невзвидел. Да, что-то в этом роде. Что-то на меня нашло. Я видел только свои руки на горле у Кенни.

Я набросился на него при свидетелях — при адвокате и Россе, — так что адвокату пришлось вмешаться. На Кенни, на невиновного. Не на Дайсона даже.