Краткий китайско-английский словарь любовников - Го Сяолу

В Амстердаме я остановилась только на один день. Еду в Берлин. Не знаю, почему мне не хочется здесь задерживаться. Я ничего не знаю о Голландии, и даже не знала, что Голландия и Нидерланды — одно и то же. Зачем стране разные имена? Раньше я думала, что это разные страны, разбросанные по Европе.

О Голландии я знаю только две вещи: во-первых, голландский коммунист Йорис Ивенс снял фильм «400 миллионов», о китайцах, сопротивляющихся японскому вторжению; во-вторых, говорят, что все тюльпаны попадают в Китай из Голландии. Что касается Ивенса, я видела камеру, которой был снят фильм, в музее Революции в Пекине. Эту камеру он передал коммунистической армии в конце 30-х. Может быть, поэтому как раз тогда китайские коммунисты и начали снимать фильмы.

* * *

Амстердам, Центральный вокзал. Большое место. Место, чтобы временно остановиться и уехать дальше.

Так много людей, но никто не остается больше часа.

От платформы 15 до платформы 1 не могу найти место сесть. Ни одного стула и ни скамейки на этом Центральном вокзале. Пассажиры держат свою пиццу в руках и едят стоя. Пассажиры стоя пьют кофе из бумажных стаканчиков. Мужчина с огромными чемоданами говорит по мобильному телефону на странном языке. Это язык, в котором нет ни одного сходства с другими языками, которые я слышала за свою жизнь. Он все говорит по телефону, и лицо у него печальное. Он говорит и говорит, и кажется, что телефонные волны высасывают его, и он сейчас растворится в зоне для телефонных разговоров. В этой зоне тоже некуда сесть.

Поезд в Берлин совершит отправление в 8.15. Ждать пять часов. Я решаю пойти погулять.

Снаружи вокзала очень много воды. Домики как игрушечные. Перед одним из них я встречаю мужчину, который пьет кофе на крыльце. Я останавливаюсь посмотреть на дом, потому что заметила знакомые листья с особенным ароматом. Пышная глициния оплетает большое дерево. Я всегда любила это растение. Оно такое китайское. Оно росло повсюду за нашим домом в моем родном городе. И в твоем саду оно тоже растет. Я ставлю свой тяжелый рюкзак на землю и пытаюсь отдохнуть.

Человек на крыльце смотрит на меня и спрашивает по-английски:

— Не хотите ли выпить чашечку кофе, прежде чем идти дальше?

— О. А это не составит вам труда?

Он улыбается.

— Ни малейшего. Кофейник только что вскипел. Остается только сходить и принести вам чашечку.

Он уходит в дом. Внутри довольно темно.

Мы сидим на ступеньках и пьем очень горький кофе без молока. Я не решаюсь попросить о молоке, потому что вдруг голландские мужчины не пользуются им.

— Меня зовут Петер. А тебя?

— Чжуан Сяоцяо… Зови меня просто Ч., если хочешь.

— Ч.? — смеется он. — Странное имя.

В Англии мне говорили, что если кто-то называет что-то «странным», это значит, что это что-то ему не нравится. Поэтому я не отвечаю.

Тогда он спрашивает:

— Ты японка? Или филиппинка? Или, может быть, вьетнамка? Или таиландка?

Я немного раздражена:

— А почему бы мне не быть китаянкой?

— О, в самом деле? — говорит он и смотрит на меня многозначительно.

Его улыбка напоминает мне о тебе. Немного другая. Он одет в черную кожаную куртку.

— Ты любишь растения? — спрашивает он, потому что я все еще гляжу на глицинию.

— Да, я люблю эту лиану, глицинию. Она вообще-то из Китая.

— Правда? Не знал.

Он тоже начинает смотреть на растения.

— Отец говорил мне, что глицинии очень долго живут, — говорю я. — Некоторые доживают до пятидесяти лет. Они оплетают деревья и могут убить их.

— Ты так много знаешь о растениях. — Он смотрит на меня: — А почему же ты колесишь по миру?

— Не знаю.

— Китай далеко отсюда. А ты путешествуешь одна?

Я киваю. Не знаю, что сказать.

Люди на улице спешат, несут в руках сумки, должно быть, торопятся поужинать с семьей. Люди везде живут одинаково.

— А сейчас ты идешь на вокзал?

— Да.

— Куда едешь?

— В Берлин.

— В Берлин? Хороший город. Бывала там раньше?

— Нет.

— Там клёво.

Но я не хочу знать про Берлин, я думаю только о моем доме. Поэтому я спрашиваю:

— Ты живешь в этом здании? Это твой дом?

— Ну, не совсем мой… Я его снимаю.

— Можно спросить, что ты здесь делаешь?

— Я-то? Только что вернулся из-за границы. С Кубы. Я жил там десять лет.

Куба? Почему Куба? Жить там десять лет голландцем? Он тоже коммунист, как Йорис Ивенс?

Я начинаю смотреть на него, а не на людей по улице.