Зелень. Трава. Благодать - Шон Макбрайд

На прошлой неделе Бобби Джеймсу пришла в голову идея украдкой попереключать пультом каналы в домах на улице Святого Патрика. Он выступил с этим предложением, когда мы с ним и с Гарри играли в «Суицид» за стеной школы Святого Игнатия. «Суицид», в просторечье «Сьюи», — игра, в которой двое или больше ребят по очереди швыряют теннисный мяч об стенку, а затем ловят его. Если мяч отлетает от стенки и его в воздухе ловит кто-то другой вместо кинувшего, то последнему нужно бежать к стене, отстучаться и крикнуть «Сьюи». Но пока он этого не сделал, всем остальным можно лупить мячиком прямо ему по жопе, по башке — куда хочешь, бля, туда и долби. То же самое, если уронил отскочивший от земли мяч, брошенный о стенку кем-то другим. Бежишь к стене, кричишь «Сьюи» и одновременно выковыриваешь из задницы двадцать теннисных мячей.

В тот знаменательный день мы втроем кидали мячик о стенку, с трех сторон окруженные кладбищем. Классы смотрят во двор двенадцатью большими окнами, по шесть на этаж, так что мячом стучали по кирпичной кладке между ними. Мы с Бобби Джеймсом кидали мяч и беседовали о нашей с ним любви к пультам и кабельному телевидению. А Гарри, у которого руки-крюки, был занят тем, что ронял мячи, отскочившие от земли, носился к стенке и обратно и бодался с мячом, когда Бобби Джеймс запускал им ему в голову. Так продолжалось до тех пор, пока Гарри не уронил очередной мяч и не отфутболил его ногой в траву с целью выиграть время для того, чтобы добежать до стены, что является грубейшим нарушением правил — так поступают только последние сопляки. За это полагается свободный удар, а это, в свою очередь, значило, что Гарри должен стоять по стойке смирно лицом к стенке, хныкать и ждать, пока Бобби Джеймс запулит ему со всей дури мячом по заднице. Идея про пульты осенила Бобби Джеймса непосредственно перед броском. Пока Гарри молил о пощаде, Бобби Джеймс обвел глазами кладбище, сперва взглянув на семейство прямо у нас за спиной, пришедшее навестить покойника, а затем на Стивена, склонившегося вдалеке над могилой Мэган.

— Знаешь что, Генри, — сказал он, не обращая внимания на хныканье Гарри, — ведь у всех же одинаковые пульты к телеку. Можно взять один и переключать каналы через окна и двери.

— Джеймс, — с ухмылкой ответил ему я, — тебе, бля, за такую идею Нобелевская премия полагается. Давай, отшиби мячом ему задницу и айда домой разрабатывать план.

Но вместо этого дебил Бобби Джеймс угодил мячом прямо в окно, и мы дали деру с кладбища мимо кучки заводных пингвинов в смокингах. Понятно, что Гарри тут же принялся реветь, а Бобби Джеймс — быстро-быстро читать «Аве Марию». Мы не попались и страшной клятвой поклялись забыть все, что там произошло, кроме, конечно, задумки с переключением каналов. И вот, неделю спустя, мы стоим целой бригадой с пультом наперевес, в полной готовности провоцировать спонтанные приступы гнева в гостиных.

Промежуток между шестью и семью часами как нельзя лучше подходит для выполнения нашей задачи. Солнце еще не село, но это время суток — единственное, когда на улице нет ни души, поскольку все кругом заняты тем, что заканчивают ужин, смотрят телек и ждут, когда станет попрохладнее, чтобы можно было выползти наружу и посидеть на свежем воздухе, а заодно попить пивка, перекинуться в картишки и послушать игру «Филз», пока комары не налетели. Потом все снова возвращаются в дом к своим телевизорам.

Наша бригада состоит из меня, Гарри, Марджи, Грейс и Сес. Арчи нет с нами, потому что он не может лазить через перила и прочее; ему пришлось остаться у меня дома в ожидании, когда мы подкрадемся и начнем переключать там каналы. В нашем распоряжении пульт и «Программа телепередач», благодаря которой мы можем действовать вполне продуманно. Мы полагаем, что смешнее всего будет, если переключать на передачи, максимально противоположные тем, что люди смотрят в момент нашего вмешательства.

Пульт у Грейс. Сзади нее — Бобби Джеймс с «Программой телепередач». Следом я, потом Сес — держится за мою рубашку и хихикает без остановки. Марджи и Гарри составляют наш арьергард. Гарри висит на рубашке у Марджи и умоляет нас отказаться от этой затеи. У нас нет детального плана. Мы просто считаем, что лучше начинать по маленькой, с тех домов, где ни у кого не может оказаться ствола, хотя на большинстве дверей наклеены стикеры, где изображена рука с дымящимся пистолетом и надпись гласит: ДОМ СОСТОИТ ПОД ОХРАНОЙ ГОСПОД СМИТА И ВЕССОНА.

Первая остановка — у дома Мерфи, невзирая на хныканье Марджи. Единственное оружие здесь — хлыст миссис Мерфи, и цель у него только одна — голый зад мистера Мерфи. Приближаясь к веранде, мы слышим, как миссис Мерфи подпевает пластинке с оперой. Фальшивит безбожно. Грейс на цыпочках подкрадывается к распахнутой сетчатой двери и жестом зовет нас за собой. Мистер Мерфи сидит вплотную к телевизору и смотрит ток-шоу, в котором куча девок наперебой жалуются на своих гамадрилов-мужей. Бобби Джеймс листает программу.

— Пожалуй что «Все в дом» — лучше не придумаешь, — говорит он. — Седьмой канал.

Грейс переключает канал, и мы все тихо трещим. Арчи Банкер говорит, обращаясь к Эдит: Нет, жена всегда говорит мне, что делать. Мистер Мерфи вскрикивает: «Что такое?», хватается за пульт и переключает обратно на девок, которые все так же вопят про своих мужей. Грейс вертит обратно на Банкера. А там Арчи говорит: Девчонкам на кухне самое место. Мистер Мерфи со смехом оставляет все как есть. Только он устраивается в кресле поудобнее, как Грейс снова переключает на ток-шоу, и мы, хихикая, срываемся с места.