Темная сторона Солнца - Эмилия Прыткина

– Почему ты не уедешь к Карену в Москву? Он ведь звал тебя, я знаю.

– Э-э-эх, Лусо. Куда я поеду? Как все брошу? Я здесь всю жизнь прожила. Здесь могила моего мужа и дочери. Нет, не поеду. Да и…

– Что?

– Ничего, пей кофе, пока горячий.

Я знала, что скрывалось за репликой «да и…» Что бы Вардитер не говорила, у нее была еще одна причина оставаться в Ереване. Здесь она могла хоть как-то контролировать моего безбашенного отца. Вот и теперь она посмотрела на меня и вздохнула:

– Как он там?

– Все так же.

– Не злись на него. Ему тоже нелегко. Я себя вспоминаю. Знаешь, как мне было тяжко, когда мы с твоим дедом переехали из деревни в этот проклятый город? У-у-у-у.

– Я не понимаю тебя, ба. Иногда ты осуждаешь его поведение и даже ругаешься с ним, но иногда мне кажется, что именно ты делаешь все, чтобы мать оставалась с этим негодяем. Зачем тебе это надо?

– Лусо, – она строго посмотрела на меня, и я заметила, как она невольно сжала кухонное полотенце. – Ты думаешь, что твоей матери было бы легче одной? Посмотри на соседку Лалу. Не успела с мужем развестись, как на следующий день стала заниматься проституцией. Нет, я не хочу такой судьбы для своей дочери. Удел женщины – уважать мужа и терпеть.

– Тебе легко говорить. Судя по рассказам, мой дед был золотым человеком.

– И-и-и-и-щ, балам,[20]у каждого человека есть свои недостатки. Твой дед тоже пару раз на меня так прикрикнул, что я чуть сознание не потеряла.

– Пару раз не в счет. Папаша орет на мать каждый день. Хорошо, если не бьет.

– Я поговорю с ним. Позже поговорю.

– Ты всю жизнь с ним ведешь переговоры. А толку – ноль. Ладно, расскажи, что у тебя нового.

Новости были безрадостными. Сосед Самвел что-то нахимичил с электричеством и соседку Термине ударило током, когда она полезла в ванну. Муж Термине в отместку украл кабель у соседа и пригрозил убить его. Соседка Лиана придумала новый рецепт быстрого приготовления сига с картошкой и поделилась им с бабкой Вардитер.

– Берешь кастрюлю, наливаешь воды, сига укладываешь кусками, потом лук, потом картошку и томатную пасту добавляешь. И выходит тебе и суп, и второе. А еще из сига очень вкусные котлеты получаются – от мясных не отличишь. Еще я научилась делать котлеты из лука и манной крупы. Хочешь научу?

– Ты лучше сама приготовь, а я в гости приду. Ненавижу стоять у плиты, ты же знаешь, – улыбнулась я.

Бабушка проворчала: «И кто тебя замуж такую возьмет…», но продолжила рассказывать новости. Сосед Сероп слег с ревматизмом. Теперь его дочери Алисе приходится самостоятельно искать топливо и ходить за хлебом. Пару дней назад она предложила Вардитер купить у нее теплое одеяло из верблюжьей шерсти. Рассказывая об этом, Вардитер расплакалась:

– Пришла, говорит, возьми, бабушка, одеяло, дай хоть сколько-то денег. Папа сыра хочет, а мне зарплату задерживают. Я дала ей пятьдесят долларов из тех денег, что мне Карен прислал. Сказала, что не возьму ее одеяло. Пусть лучше отца им накроет. Хороший человек наш Сероп, дай бог ему здоровья. А она пришла на следующий день и снова принесла мне одеяло. Говорит, папа сказал, чтобы ты взяла. Я взяла то одеяло и пошла к Серопу, а он лежит на кровати – еле дышит. И весь такой худой, что щепка. Пожурила я его, сказала, что негоже соседям друг с другом торговаться, а он плачет и говорит: «Бабушка Вардитер, знала бы ты, как я хочу умереть. Сил моих нет смотреть, как моя Алисочка надрывается. Добраться бы до окна и вниз головой прыгнуть, но ноги не ходят». Я его отругала, а сама иду домой и реву. До сих пор успокоиться не могу.

– Ну же, ну, успокойся! – Я обняла ее и смахнула слезу.

Казалось, мы плакали целую вечность, но когда Вардитер вытерла мокрые щеки и, посмотрев на часы, всхлипнула: «Тебе пора, поздно уже», я поняла, что не выплакала и десятой доли тех слез, которые накопились за последний год. Я вернулась домой поздно. Как обычно, выслушала длинную тираду отца: «Шляешься по ночам непонятно где…» – и отправилась спать.