Игры без чести - Ада Самарка

А к Любе пришло наконец чудо.

Она переходила тихую улицу Курчатова (где во дворе детская поликлиника) в неположенном месте, но с соблюдением всех предосторожностей. Машина взялась непонятно откуда, черный джип тормозил так, что толстая резина на колесах глухо и страшно шипела. Люба остановилась, держась за коляску, чтобы не упасть. Остановился и джип, съехав немного вбок, чтобы не мешать другим машинам. Открылась дверца. Люба испугалась, что сейчас все ее заявки на подарок судьбы перевернутся вверх тормашками, демонстрируя свою изнанку, и сто долларов, выпавшие из бандитского кармана, прилетят к ней не с той стороны, то есть их потребуют от нее за грубое нарушение правил уличного движения в качестве компенсации морального ущерба и возможного вреда автомобилю из-за экстренного торможения, и что там еще… принято требовать в мире богатых и наглых людей.

Высокий молодой мужчина был в черном пиджаке из лайковой кожи (точно как ей мечталось про киоск, только там была куртка). Выдержав небольшую паузу, которая необходима для оценки ситуации, Славка, вложив в голос как можно больше учтивости и вежливого беспокойства, спросил:

— Ну, вы как? Нормально?

Люба затравленно закивала, сжимая ручку коляски.

Новая пауза затягивалась. Машина, моргая аварийкой, тихо урчала.

— Не поедет? — неожиданно спросила Люба.

Славка резко дернулся, оборачиваясь, потом тряхнул головой, приглаживая собранные в хвост волосы.

— Да нет, там автомат, я парковку включил…

— Аааа… — улыбаясь и мелко кивая, сказала Люба, тоже пригладив волосы.

— Вы уж больше так не делайте… это у меня резина хорошая, тормозной путь небольшой…

— Да я как-то…. — не зная, что сказать, она опустила голову, снова поправляя волосы, рассеянно заглянув в коляску, где болтал ногами ничего не понимающий кареглазый ребенок в желтой шапке.

«Господи прости, несчастье-то какое», — с умилением подумал Славка.

— Вы точно в порядке, голова не кружится?

Именно так ее спрашивали год назад в роддоме… тут же стало приятно и тепло.

— Нет-нет, я толком и испугаться не успела…

— А меня вы напугали очень… — Вадик бы сказал тут: «Я не смог бы дальше жить, если бы кто-то из вас пострадал…» — что-то такое, но он не Вадик и так сказать никогда не сможет.

Люба впервые за эту короткую беседу глянула ему в глаза. Поднялось со дна души и весело булькнуло пузырьком узнавания приятное светлое чувство. У Вадика была книга какого-то русского художника, там были такие же юные женщины с пухлыми губами, ярким румянцем на белой коже, с черными волосами и голубыми глазами.

— Извините… — пробормотала она.

— Давайте я вас все-таки подвезу?

— Да куда… коляска же….

— Домой идете? Коляска влезет. Я задние сиденья положу, только вы возьмите ребенка на руки.

Люба и сама не поняла, как согласилась. У нее вообще-то было хорошее настроение сегодня, чудо уже произошло, хоть и без желательного материального оттенка. Алинку она взяла на руки. На мгновение, конечно, задумалась, как, наверное, везет той, что ездит на переднем сиденье этой и похожих машин. Сиденье было кожаным, прохладноватым и мягким, как раз как надо.

Забыв, что мотор работает, Славка повернул ключ зажигания не в ту сторону, под легкий срежет стартера вздрогнул, вообще выключил. Мелодично затренькал бортовой компьютер.

До угла Киото и Милютенко они доехали за считаные секунды. Люба забыла предупредить про поворот, потому во двор они не въезжали.