Готовься к войне - Андрей Рубанов

Знаев очень уважал Марусю. В том числе и за это вот: в первом часу ночи впустив визитера, она не поленилась привести себя в идеальный порядок Хоть сейчас на подиум или на светский раут, на красную ковровую дорожку в каких-нибудь Каннах, — только сменить шелковый халат на вечернее платье.

— Извини за поздний визит, — церемонно произнес банкир, прислоняясь спиной к входной двери.

Маруся мудро улыбнулась и красивыми длинными пальцами погладила его по щеке. Она умела смотреть снизу вверх — и одновременно свысока.

— Ты подрался?

— Это заметно?

— Ага.

— Тогда мне надо в душ.

Женщина сделала полшага вперед.

— Не надо. Ты интересно пахнешь. Кровью. Войной.

— Нет, — сказал банкир. — Война пахнет портянками, землей и йодом. А от меня пахнет маленьким безопасным приключением коммерсанта, которому не хватает адреналина.

— А мне не хватает тебя.

— А мне — тебя, — пробормотал Знаев и рванул пояс ее халата. Она среагировала мгновенно, прыгнула на него, в него; обвила голыми ногами. Она была маленькая, легкая и сильная; удобная. Послушная, отзывчивая. Умела расстегивать зубами пуговицы на рубахе; многое умела. Она легко, с удовольствием возбуждалась и издавала разные интересные звуки: бормотала шепотом ужасные ругательства, повизгивала, мурлыкала, протяжно стонала, хихикала тоненько, а когда входила в ритм, начинала потешно пыхтеть, это банкиру особенно нравилось, он любил в сексе момент забавы; совокупляться деловито и серьезно — удел людей без фантазии.

Потом отнес ее в комнату, положил в кресло. Сам остался стоять. По вискам тек пот. Отдышавшись, Маруся оглядела его, словно впервые. Хрипло произнесла:

— С тобой что-то не так.

— Возможно.

— И у тебя надорван рукав. Вообще, ты весь запущенный. Ты похож на богатого человека, не имеющего никакого женского присмотра.

— В точку, — небрежно кивнул Знаев.

— Почему ты не купишь себе новый пиджак?

— Из упрямства. Я каждый день слышу, что мне пора купить новый пиджак. Поэтому я не буду покупать себе новый пиджак.

— Это старость, Знаев, — снисходительно заявила женщина и лениво потянулась, выставив идеальные круглые грудки. — Как только мужик начинает оригинальничать — значит, он стареет…

— Вот почему ты мне нравишься, Маруся. Ты никогда не боялась сказать в глаза правду.

Хозяйка дома улыбнулась одним ртом; взгляд был серьезным.

— Да? А я тебе нравлюсь?

— Конечно.

— Сильно нравлюсь?

— Еще как.

— Тогда женись на мне.

— Не сегодня.

Помолчали. Знаев почувствовал голод. И еще — тоску.

— Ты очень странный, — повторила женщина. — У тебя что-то произошло.

— Я влюбился, — мрачно ответил банкир.

— Надеюсь, она хорошая девушка. — Да.

— Сегодня ты провел с ней целый вечер. Романтический. Но — без интима. Максимум — вы целовались. И то вряд ли. А потом ты приехал сюда.

— Угадала.

— Ты сделал со мной то, что хотел сделать с ней. А напоследок — во всем признался.

— Считаешь, это неправильно?

— Неправильно.

— Зато честно.

Не стесняясь наготы, не глядя на гостя, с бесстрастным лицом Маруся вышла в кухню, вернулась с подносом: два стакана воды, сигареты, пепельница. Вдруг запустит пепельницей? — испугался Знаев. Не запустила. Только руки слегка дрожали, пока закуривала.

— Скажи, Знаев, почему, если честно, всегда больно?

— «Честно» и «больно» — одно и то же слово.

— Мне жаль твою девушку. Я ей не завидую.

Банкир не отреагировал. Он укрепился во мнении, что зря сюда приехал. Он не добился того, чего хотел. Заменить одно другим не получилось. Он решил, что быстро выпустит пар и успокоится, но ошибся. Сейчас напротив него, наматывая волосы на палец и мерцая глазами, должна сидеть вовсе не старая подруга, все понимающая и ко всему привыкшая сопостельница. А другая. Новая.