День, когда я тебя найду - Лайза Джуэлл

Фрэнк отключается до самого вечера. Он просыпается в седьмом часу, с ощущением, что вышел из комы. Уже темно, и в сарае выключен свет. Когда глаза привыкают к темноте, он замечает теплый свет, льющийся из домика Элис. Со второго этажа доносятся громкая музыка и звуки детских голосов. Эти звуки странным образом покалывают его подсознание, и он закрывает глаза, пытаясь определить причину. Но тщетно. Он вспоминает, как был на кухне у Элис, с Элис и той незнакомкой, ее подругой. Дебби? Он зашел, и обе повернулись к нему с выражением беспокойства и тревоги. А потом рассказали ему о мужчине по имени Энтони Росс, который умер на пляже, на том самом месте, где он просидел столько часов. Имя пронзило его сознание, словно пуля, а потом он вырубился. Поднимаясь с раскладушки, он пытается уловить ассоциации с этим именем. Энтони Росс, бормочет он. Энтони Росс. Но в голову ничего не приходит.

У него бурчит в животе, но он пытается не обращать на это внимания. Он не может постоянно объедать Элис. Несколько минут Фрэнк проводит в мечтах о том, что сделает для Элис, когда его жизнь восстановится. Отправит их на отдых. Сводит в ресторан. А если он вдруг окажется очень богатым, то выплатит за них ипотеку.

Потом он видит, что в саду становится светлее, и слышит чьи-то шаги по гравию. Он инстинктивно ощупывает и приглаживает волосы.

Элис осторожно стучится:

– Фрэнк?

Он открывает дверь и улыбается ей.

– Господи. Слава богу. Ты жив. Я уже начала всерьез беспокоиться.

– Я в порядке, – уверяет он. – В голове немного мутно. Но в целом – в порядке.

– Слава богу, – повторяет она и протягивает ему большой пакет. – Держи. То, что мы накупили. Я все постирала. В секонд-хендах воняют даже чистые вещи, правда?

Он берет у нее сумку и говорит:

– Ух ты. Спасибо. Я не ожидал.

– Для моей же пользы. Мне не нужен очередной вонючий гость, – улыбается она. – Слушай. Я приготовила вкусную еду. Мясо с гарниром. Поешь с нами?

Из чувства вины он хочет отказаться. Но желудок говорит за него.

– Было бы чудесно. Если только я не буду лишним.

– Господи, нет. Я и так кормлю целую ораву, еще один рот погоды не сделает. Минут через десять, – заканчивает она, засовывая руки в карманы большого пушистого кардигана. – Или приходи, когда удобно.

Фрэнк достает из пакета душистой свежевыстиранной одежды голубую рубашку и штаны цвета хаки, а потом вытаскивает из упаковки пару новых носков. Пожалуй, извлечение носков – самый цивилизованный поступок из всех, что он совершал после потери памяти, и через несколько минут он подходит к задней двери, чувствуя себя почти нормальным человеком.

Дом переполняют аппетитные ароматы, а на кухне запотели все окна. Романа стоит на приставной лесенке над плитой и помешивает в кастрюльке подливу, Дерри нарезает на столе морковку, а Дэнни сидит на полу и чешет Хиро живот.

– Проходи сюда, – кричит Элис из соседней комнаты. – Держи, – она протягивает ему большой бокал с вином. – Что думаешь?

Она убрала с обеденного стола бумаги, тетради, книги и рабочие материалы и накрыла его. В середине горит маленькая группа свечей, пурпурные льняные салфетки сложены в треугольники на оранжевых тарелках, и рядом стоят тяжелые бокалы для вина из кракелюрного стекла на ножках цвета индиго.

– Очень красиво.

– Да, – соглашается Элис. – Весьма стильно. Должна признать. Давай выпьем за то, что ты жив, – поднимает она бокал.

Он улыбается.

– Давай.

– Точно чувствуешь себя хорошо? Ты свалился как подкошенный.

– Точно, – уверяет он, чувствуя, как красное вино согревает пустой желудок и приятно наполняет холодные вены. – Все нормально.

– Фрэнк, в тебе нет ничего нормального, – напоминает она.

Он смеется.

– Это точно.

Пауза затягивается. Фрэнк чувствует, как следующий вопрос Элис повисает в воздухе. Он ободряюще улыбается ей.

– Итак, – говорит она. – Энтони Росс.

– Да, я знаю. Это явно что-то значит. Точно как-то связано со мной. С тем, что я приехал с этот город, с тем, что сидел там, – он указывает на пляж. – С тем, что я вспомнил человека в море. Очевидно, это часть моей истории. Теперь хотелось бы восстановить историю целиком.