Всем спокойной ночи - Дженнифер Вайнер

Краем глаза я видела, что Эван восхищенно смотрит на меня, поглощенный происходящим. Он сидел тихо, пока мое контральто — чуть-чуть пронзительное, но чистое и мелодичное — звенело в комнате.

— «Твое тело не как у Венеры, и не самый красивый рот. И когда открываешь его, то не очень умно говоришь. Не меняй ничего, если любишь меня. Будь такой, как ты есть. И тогда каждый день будет праздник для нас».

Последняя нота повисла в воздухе. «Недурно», как говаривала моя мама, если находилась в хорошем расположении духа.

Эван потянул меня за подол свободной белой блузки и снова усадил рядом с собой. Затем зааплодировал.

— Здорово! — воскликнул он. — Ты удивительная, ты-то сама об этом знаешь?

— Во мне нет ничего удивительного, — возразила я и снова залилась краской.

— Ты просто дурью маешься, вот в чем дело, — с чувством продолжил он. — Почему ты не ходишь на прослушивания, не поешь с какой-нибудь группой? Ты изучала музыку в колледже?

— Я не настолько хороша.

— Просто не могу поверить, что ты так поешь. Не верится, что ты… — Он постучал меня по груди, прямо над сердцем, — что ты носишь это в себе.

— Ну вот, — сказала я, надеясь, что он не видит, как я краснею. — Теперь твоя очередь. Колись.

Ему вдруг стало очень интересно крутить в руках и рассматривать очки в роговой оправе, которые он снял, чтобы надеть на глаз мою повязку.

— Вообще-то это секрет.

— Наркотики?

— Нет, ничего противозаконного. Я занят неполный рабочий день. Занимаюсь расследованиями. Ну, например, кто-то подает в суд и хочет получить компенсацию за несчастный случай на производстве, а компания считает, что они просто жулики. И тогда я несколько дней хожу за этими ребятами, смотрю, чем они занимаются — действительно ли носят этот воротник на шее целый день или встречаются с девушками в клубе латино. Или супружеские проблемы. Брачные контракты, с кем остаются дети, всякое такое.

— Серьезно?

Разумеется, это объясняет и его странные исчезновения, и таинственные разговоры по телефону.

— А еще я управляю маленьким инвестиционным портфолио, — добавил Эван.

— Значит, у тебя все-таки есть трастовый фонд!

— Не совсем так, — замялся он. — Я выиграл немного денег на телевидении.

— И что ты там делал?

Эван пробормотал ответ, закрыв лицо пледом:

— «Самое смешное домашнее видео Америки». Только не говори Мишель, что я сказал тебе. Она думает, что это не очень круто. Хочет, чтобы я всем хвастался, будто выиграл на «Поле чудес».

Меня разобрал смех, я просто не могла остановиться.

— «Самое смешное домашнее видео Америки»? Шоу, где кому-нибудь обязательно бьют по яйцам клюшкой для гольфа?

— Кейти, Кейт, Кейт, — промолвил Эван, покачивая головой. — Ты несправедлива. Иногда по яйцам попадают бейсбольной битой.

— И тем не менее, яйца там обязательны. Так все-таки там врезали тебе или это ты бил?

— Мне просто посчастливилось сидеть в первом ряду на свадьбе своей сестрицы, когда ее бульдог вцепился в ногу священника.

— Ты шутишь?

— Какие шутки! Можешь легко найти, называется «Бульдог взбесился». Кстати, священник полностью этого заслуживал. Он очень доставал мою сестру, только потому, что в колледже она была лесбиянкой.

— Он вел у нее какой-то предмет? — успела спросить я, и тут дверь распахнулась, и в комнату ворвалась полоса нежеланного света.

— Эван?

Я увидела острую верхушку ведьминской шляпы Мишель.

— А, привет, детка, — сказал он так тепло, что сердце мое сжалось, как комочек скомканной фольги.

Она погрозила ему пальцем и надула губки.

— Что ты здесь прячешься? Все уже танцуют.

— Появлюсь через минуту.

— Жду.

Она закрыла дверь, оставив нас в полутьме.

— Ну вот, — вздохнул он.

— Ну вот, — повторила я. — Назад, к элементарным частицам. И не волнуйся, твоя тайна в надежных руках.

— Я принесу тебе поесть. Или учебник физики.

Эван снова натянул повязку мне на глаз.

— Желаю хорошо повеселиться, — произнесла я.

— И тебе того же, — ответил он и тихо закрыл за собой дверь.