У всех свои муравьи - Даниэль Глаттауэр

В две тысячи пятидесятом году в Вене, как утверждают некоторые, будут проживать вчетверо больше людей старше девяноста лет, чем сегодня. Было бы удивительно, если они каждодневно не стали вчетверо больше есть, вчетверо больше хотя бы изредка ходить в рестораны. Ресторанные меню будут спрашивать вчетверо чаще. Вчетверо больше людей станут причитать, что жаркое, приготовленное в микроволновке, – это уж слишком (в четыре раза чаще).

Еще в девяностые годы местные рестораторы затвердили себе, что пожилые люди платят как взрослые, а еду поглощают как дети. Вот почему в жаргоне отдаленных от нас поколений – «наших маленьких и пожилых гостей» – мы находим странные и безвкусные, как впрочем и невинные, скрещивания образов и понятий: «Пумукль»^[82] (колбаса), «Снегурочка» (цыпленок), «Винету» (шницель), «Дональд Дак» (как правило это не утка) и тому подобное. Чтоб им еще раз пересмотреть все эти фильмы! В ресторанах с более чутким отношением к клиентам по крайней мере научились отделять детей и, как в гетто, «блюда для старших» предлагают отдельно, не используя странные для слуха и рассчитанные на пожилую целевую группу описания типа «Палачинки^[83] Хайнца Конрадса^[84]», «Антрекот Франца Антеля^[85]» или «Голубцы Альфреда Бёма^[86]». Насколько проще все бы стало, если бы владельцы ресторанов перешли на «маленькие порции» для людей того возраста, для которого большие порции уже слишком велики! Тогда для старичков, яркая молодость которых пришлась на бодрые 90-е, возможно, уже не нужно было придумывать инфантильные названия блюд, и они наконец «повзрослели» бы в глазах рестораторов.