Неунывающие вдовушки - Ингрид Нолль

Однажды вечером Дино привез в усадьбу свое очередное «завоевание» и в роще рядом заметил машину с немецкими номерами. Чтобы не расстраивать свою спутницу, он тихо открыл ворота, вошел в сад и, как индеец, стал высматривать нарушителя. В бассейне плескались две голые девицы. Выгнать их ему не удавалось, наркоманки смеялись ему в лицо: он, Дино, таскается сюда плавать, а им нельзя? Пусть попробует заявить в полицию, они тоже на него настучат!

Дино не хотелось связываться с двумя психопатками, но он чувствовал некоторую ответственность за усадьбу. Ведь здесь работает садовником его дед Умберто, и не дай бог что – деду придется отвечать. И Дино не оставалось ничего другого, как злорадно заявить, что скоро вернется хозяин.

После этого происшествия Дино долго обходил бассейн стороной. Когда же приехал хозяин, волей-неволей пришлось тащиться в усадьбу, там требовался мелкий ремонт, а через несколько дней хозяин был мертв. И вот теперь Дино и сам мучился вопросом, не могут ли те две немки быть причастны к смерти англичанина?

Кора выдержала паузу.

– Дальше! – потребовала я.

– Ты должна мне помочь разобраться. Вдвоем мы сила!

Я не подала виду, как меня осчастливили ее слова.

– Чего желаешь ты, о повелительница?!

Но она даже не улыбнулась.

– Майя, Дино дал мне адрес этой наркоманки. Она живет во Франкфурте. Это судьба, Майя! Завтра мы навестим эту малявку и нажмем на нее. Если она убила англичанина, что ей стоит убрать и американку? Придется блефовать, но игра стоит свеч!

Я онемела. Видимо, Кора явилась, чтобы снова впрячь меня в свою очередную криминальную аферу. Видно, мне, Золушке, на роду написано служить на побегушках у ловких дамочек вроде Катрин и Коры. Я была возмущена. И моя отмазка прозвучала совершенно по-идиотски:

– Завтра я не могу никого шантажировать, я веду урок вместо Катрин!

– Госпожа учительница, – захихикала Кора, – отмазка не прокатит. Тебе придется изображать из себя доцента не больше часа. Восхищаюсь твоим мужеством, я бы в жизни не пошла ни в какую школу ничего преподавать. Но с чего ты пашешь за Катрин? Она же в это время развлекается там, в Тироле. Не надевай сапоги, в которых уже кто-то другой месил грязь!

Увы! Кора была права по всем пунктам, только мужество мое не так велико, как она думает. Я предложила компромисс:

– Ты съездишь со мной в Народный университет, а после поедем вместе к твоей наркоманке. Как бишь ее там?

– Она называет себя Полли Вакер, живет где-то в северной части города, посмотрим по карте.

После недавних событий я с трудом могла сосредоточиться на каком бы то ни было деле. Передо мной высилась гора немытых овощей: я вызвалась приготовить рататуй на всю ораву. Слова Коры окончательно выбили меня из колеи. Заменять ли мне дальше Катрин, чтобы она не потеряла место? Стоит ли она моих мук? Из-за собственного легкомыслия я в свое время потеряла место экскурсовода, о чем потом очень жалела. Может быть, Коппенфельд и так меня уволит, ведь последний урок я прогуляла, не предупредив. Но у меня есть заключение врача!

Кора теперь снова ждала моего рассказа. И я продолжила повесть о моих злоключениях и в подтверждение своих слов показала ей ожоги. Но планирование убийства затмило всякие рассказы о похищении и пытках. Кора оживилась, только когда я представила в красках, как парни взяли в плен адвоката и его жирного бугая. И еще она веселилась, представляя Эрика в роли домработницы.

Однако, когда мне захотелось зачитать ей протокол, я нигде не смогла его найти. Я все перерыла у себя, вторглась к Максу, устроила обыск у Энди и Феликса, но все напрасно. После ухода Эрика этот важный документ оставался на кухонном столе. Но кто-то ведь должен был его забрать!

Это дело не давало мне покоя. И когда все, кроме изгнанной Цилли, собрались за ужином и с аппетитом уплетали мою переваренную похлебку с белым хлебом, я допросила каждого. Никто из парней бумагу не забирал.

– Я был уверен, что бумага хранится у Майи в сумке, – удивился Феликс.

Макс сердито замотал головой, его что-то беспокоило и раздражало. Он, как ему казалось, знал ответ.

– Эрик поднимался в квартиру еще раз, хотел забрать свой мобильник, – Макс обвел компанию виноватым взглядом, – парень нас перехитрил. Стащил протокол у нас за спиной!

– Черт! – воскликнули мы хором.

Одна Кора рассеянно молчала. Собиралась с мыслями, чтобы обдать нас потоком площадной брани.

– Уроды! Дебилы! Кретины беспомощные! Идиоты! Лузеры! – И это еще самые мягкие из ее выражений.

Обидев всех по кругу, Кора расслабилась и самым душевным тоном поинтересовалась:

– Феликс! Как поживает твой дед?

Феликс нервно сглотнул и ответил, что дни почтенного старца сочтены.

– Жаль бабушку! – Кора изобразила сострадание. – Чем ей помочь?

– Мы возим ее к деду в дом престарелых, в будни – я, а в выходные – мама. Больше мы не можем ничего для нее сделать. Бабушка хочет быть рядом, когда Хуго закроет глаза навеки. Я сделаю все, чтобы они побыли вместе до его последнего вздоха.

Каждый уставился в свой чай, и больше мы не проронили ни слова.

Кора, как всегда, смогла меня уговорить, и мы заехали к Полли Вакер еще до начала моего урока. Нашли не сразу, долго плутали, наконец обнаружили многоэтажную башню в северной части города и внизу на табличке – нужное нам имя. Кора нажала кнопку домофона, пришлось долго ждать, пока сердитый заспанный голос протянул:

– Кто?

– Это я – Хильдегарда Бингенская![25]– крикнула в ответ Кора, как коварный серый волк, что съел известную всем бабушку.

– Не знаю такую, – заявил громкоговоритель.

– Знаешь, знаешь! Увидишь – вспомнишь! – настояла на своем Кора.

Полли клюнула. Дверь открылась, мы поднялись на десятый этаж. На пороге квартиры стояла хозяйка.

– Привет, – нерешительно сказала она, – но я правда не знаю…

– Я – Бьянка Мартини! – нагло перебила я. – Мы познакомились в Тоскане три года назад.

Она по-прежнему сомневалась, но нас впустила. Квартира была начищена до блеска. Слава богу, жила она, судя по всему, одна. И когда мы ее побеспокоили, она как раз что-то рисовала или раскрашивала.

Прыщавая Полли показалась мне вовсе не наркоманкой, а скорее невротичкой, помешанной на чистоте и одержимой порядком. Первым делом она велела нам снять обувь.