Грустничное варенье - Елена Вернер

Егор и его недавний оппонент вполне мирно соседствовали на перевернутых овощных ящиках.

— Ты все-таки странный, — продолжал со вздохом парень, неосознанно трогая прыщ на лбу. Под глазом у него наливался видный Ларе даже от двери фингал. — Набил мне морду, а теперь так спокойно говоришь о таких штуках…

— Просто я знаю, о чем говорю, Женек. Я был на твоем месте. Но со мной никто не говорил, ни во что не посвящал, так что приходилось дойти до всего самому. Так что не лажай больше, лады? Ну все, бывай!

Егор поднялся, протянул Женьку руку, и тот крепко пожал.

— Слушай… А что в рюкзаке? — поинтересовался парень, когда Егор был уже возле двери. — Девчонка твоя была готова ради него на все.

— Там… урна с прахом, — Егор явно не горел желанием делиться с парнем всей историей.

— Чего? — не понял тот.

— Урна. Знаешь, когда человек умирает, и его не хоронят, а сжигают, а пепел потом развеивают. Вот в рюкзаке и лежит урна. Ее сестра.

Женек присвистнул. Было заметно, что ему не по себе.

— Блин, она бы сразу сказала. Я бы это… отстал.

— Ну, в следующий раз так и сделает. Я ей передам.

Подойдя к Ларе, Арефьев оглядел ее цепко, насколько позволял слабый свет фонаря, наверняка отмечая и синяки на предплечье, и ссадину на ладони, и уж тем более — разорванную до половины по шву майку. Сдернул с себя толстовку, помог Ларе надеть ее, как ребенку застегнул молнию до самого подбородка, взял за руку и повел прочь.

Она ждала чего угодно — проклятий, увещеваний, обвинений, — но Егор оставался молчалив, и в этом безмолвии не было гнева, накала, агрессии — ничего, что бы напоминало о недавней свирепой драке. Лара все ждала, что он потребует объяснений или сам объяснит что-нибудь, но Арефьев просто вел ее по каким-то закоулкам так уверенно, что не возникло и мысли усомниться в правильности их пути.

Наконец она не выдержала:

— Как ты меня нашел?

— Я видел, когда ты за ним погналась, и побежал следом. Потерял вас только у гаражей. Так что спасибо, что хотя бы голос подала…

События недавнего прошлого казались такими ненастоящими, что Ларе почудилось — она смотрит кино с собой в главной роли. Призналась:

— Я видела, вы не все это время дрались. Что ты ему говорил?

— Ты правда хочешь знать? Это не для женских ушей…

— И все-таки? Вкратце?

Егор провел рукой по затылку, растрепав кудрявую гриву:

— Что нельзя никого насиловать. Что он непременно за это загремит на зону, а там таких не любят. И что лучше пусть устроится на работу, потому что, если у него будут деньги, проблем с сексом не возникнет.

— Что-о?! — Лара вытаращила глаза.

— А что я должен был сказать? Что после изнасилования… — Егор тактично избегал упоминания Лары, хотя и думал о ней, она видела это по глазам, — его настигнут муки совести и жизнь его будет разрушена, а на том свете его ждет страшный суд? Он бы меня послал, и правильно сделал. С каждым человеком надо говорить на его языке, иначе тебя не услышат. И потом — что я сказал неправильного?

— Ты фактически посоветовал ему покупать секс за деньги!

— Да. А что, это проблема?

— То есть для тебя это приемлемо? — их разговор не укладывался в ее голове.

— Для меня нет. Но мы ведь не обо мне сейчас говорим? Или обо мне? Хочешь узнать что-нибудь из моей неофициальной биографии? — усмехнулся мужчина. — Лучше спрашивай напрямую.

— Ну уж нет, спасибо! — Лара, чувствуя озноб, сунула руки в карманы. — Я думала, ты сдашь его в полицию или что-то типа этого. А ты давал советы… Уму непостижимо. Он ведь чуть меня не…

— Знаешь что? Сначала он бил меня, а я бил его. Потом бил только я. Потому что надо было вышибить из него все это, и потому что… — Егор словно покатал слова на языке, прежде чем произнести их, — потому что мне этого хотелось. Уделать его до полусмерти. А потом мы поговорили. Ему семнадцать, парня затапливают гормоны. Внешность подкачала, так что ему не особенно везет по этой части. К тому же слабовольный отец и мамаша, которая чуть что всегда говорила: «Ты что, озабоченный?» — или ломилась в ванную в самый неудобный момент. Ему никто не объяснил, что у людей ЭТО должно происходить по взаимному согласию. Я видел такое раньше. Мужская натура… Мы разрушители, особенно в подростковом возрасте, когда еще не соображаешь, что к чему. Просто чувствуешь, что внутри все кипит. Это потом большинство учится понимать свои желания, укрощать их. Взрослые лучше знают, как получить желаемое без крайностей. Незачем насиловать, если можно соблазнить или купить. Моя позиция кажется тебе жесткой, понятное дело, но в глубине души ты знаешь, что я прав. Разделять на «плохо» и «хорошо», добрый и злой, шлюха и приличная женщина, развратник и святой… Так по-детски, Лара!.. Либо инфантильность, либо лицемерие и ханжество. На самом деле все куда сложнее, чем тебя учат в детстве. И если ты хочешь быть взрослой… В твои-то годы.

— Я разве что-то сказала?

— Ты громко подумала.

Несколько кварталов они шли в тишине, и Лара украдкой изучала профиль Егора. Из его разбитой нижней губы сочилась кровь, и когда она собиралась в большую каплю, Арефьев слизывал ее. Лара гадала, где еще у него болит, наверняка повреждения в драке губой не ограничились. Она и сама ощущала, как отяжелела левая сторона ее лица от того единственного удара, и старалась не думать о том, как будет выглядеть завтра.

— У тебя кровь идет.

— Ты не представляешь, на что способен мужчина, когда он хочет женщину! — Егор засмеялся, придерживая разбитую губу пальцем. — Я еще легко отделался…

— Секс, всегда секс! Черт! — вскипела Лара. — Как будто все в этом мире вертится вокруг него! Ну неужели у людей нет ничего более важного, чем тереться друг о друга гениталиями? И думать о том, как бы потереться?

— Если ты так к этому относишься, ты глупее, чем я думал. Или просто не повезло… — в его глазах загорелся лукавый огонек, и Лара покраснела:

— Тебе еще и смешно?!

— Хм… Ты цела и невредима, я почти цел и невредим. Ничего трагического не случилось. И если уж начистоту… Не только Женек виноват в произошедшем. Почему твои джинсы не были заброшены в угол, или разодраны насильником в клочья, а преспокойненько лежали сложенными? А?

Он все-таки заметил. Был в гараже всего миг и все-таки заметил… Лара прикрыла глаза, давая себе время подумать. Никакого логического оправдания не находилось, и со стороны все произошедшее выглядело очень двусмысленно. Особенно со стороны Егора.

— И о чем ты думала, Лара? Я знаю, как все было, он сказал, но… О чем ты только думала?

Она тяжело вздохнула и обняла висящий у нее спереди рюкзачок. Вдалеке уже показалась вывеска гостиницы.

— Мой совет на будущее — не играй с мужчинами, даже самыми юными, они этого не любят… Так или иначе… — едва слышно пробормотал Егор, — я очень рад, что с тобой все в порядке.