Любовь Стратегического Назначения - Олег Гладов

Сид достал какую-то тряпку и, выйдя из машины, стал протирать лобовое стекло. Я тоже покинул салон и подошёл к борту. Ненцы в лодках с мощными моторами почти поравнялись с нами.

— Клёвые катера, — сказал Сид, — эти, наверное, из рода Тасседа. Стоянка у них на озере Ходутэ. У тех деньги водятся. Они рыбой промышляют, и стадо оленей у них немаленькое…

Сид поднял руку, приветствуя пассажиров моторок. В ответ поднялись три. И сразу же остались позади. Теперь они удалялись с той же скоростью. Мы смотрели им вслед.

— Ненцы — нормальные челы, — сказал Сид, — зря их болванами считают. Есть, конечно, которые поспивались и лупят друг друга из двухстволок. Но хватает и пацанов с головой. Я слышал, как кто-то смеялся над ненцами, которые в гостинице на полу спали, а не на кровати. Так ёп’тыть! Зачем им в чуме кровати? Им и так удобно… Я бы посмотрел, как кто-нибудь из города попытался в тундре выжить. За Полярным кругом.

Моторки ненцев исчезли за поворотом.

— У них, кстати, куча интересных обычаев. Если кому-нибудь приснится обнажённая девушка, которая будет звать к себе, нужно проснуться и громко крикнуть нужное слово. И тогда все в племени разожгут костры и будут до утра бегать с факелами вокруг стойбища.

— Зачем?

— По поверьям, это одна из дочерей ненецкого дьявола. И у неё есть имя. Не помню как… В общем, «цинга» по-русски. И они её вот так вот огнём прогоняют.

— Интересно…

— Есть ещё интересные штуковины.

— Какие?

Сид достал сигарету. Прикурил.

— Здесь же до сих пор слоновью кость находят. Ну ты слышал, наверное?

Я на всякий случай кивнул. Сид продолжил:

— Тут в любой музей любого северного города зайди, сразу увидишь поделки из слоновой кости. А откуда тут, мля, на севере слоны? На Ева-Яхе? В Самбурге?

Я промолчал.

— Их тут находят. Не археологи, нет. А обычные ненцы. Бивни откапывают в два — три метра длиной. А ненцы и ханты из этих бивней статуэтки режут. Типа японских «нэцкэ».

Я опять промолчал.

— Слоновья кость пока ещё ценится… И пусть так и будет (тьфу-тьфу-тьфу)… И, в принципе, при желании, ненцы могли бы срубать на ней не меряно капусты. А знаешь, почему? Здесь же, как учёные говорят, раньше тропики были. Лет так с несколько тысяч назад… И слоны, вернее, мамонты, тут спокойно обитали. Потом глобальное похолодание, мамонты умерли, замёрзли — и всё…

Я, ничего не понимая, ещё раз на всякий случай промолчал. Только сделал неопределённый жест плечами и хмыкнул.

— Ну тут у ненцев бивни найденные перекупают и в столице продают дороже. Я и сам как-то крутанулся.

— Удачно?

Сид хмыкнул и, помедлив, махнул головой в сторону машины:

— Ну вот… Внедорожник от «Генеральных моторов» теперь у меня есть…

Помолчали.

— Ненцы говорят, что, если человек специально идёт в тундру искать мамонтову кость, ничего не найдёт. На мамонта натыкаются случайно: на охоте, собирая грибы или заблудившись… Иногда, очень-очень редко, в какой-нибудь сопке находят целого, сохранившегося в вечной мерзлоте мамонта. Бивни отрезают. А мясо… Прикинь. Мясо они перекручивают в мясорубке напополам с олениной и делают котлеты… Прикинь?! Учёные всего мира отдали бы за такой экземпляр из мерзлоты полжизни, а челам пофиг — они жрут котлеты из мамонтятины. Для них это имеет магический смысл… Типа их предки, населявшие Приполярье раньше, ездили на нартах, в которые впрягали этих мамонтов… Ненцы думают, что это прародители их сегодняшних оленей… Вот они и едят мясо тех, кого их прапрапрадеды каслали, пасли то есть. Думают приобщиться таким образом…

— К чему?

— Фиг знает. Свои у них приколы. Что шаман скажет, то и правильно. Шаманы у них там всем сразу заведуют: они ходячая совесть, колдуны и доктора, — ненцы у русских врачей лечиться не хотят. У них шаман с бубном у костра попрыгал — и всё. Типа вылечил, злых духов отогнал…

Про это я слышал от врачей в больничном комплексе. Профессор Васильев как-то ругался, кричал, что можно было спасти какому-то мальчишке ногу, если бы вовремя привезли на операцию. Парень повредил ногу на охоте, и местный шаман принялся его лечить. Дотянули до гангрены. Потом вертолётом доставили мальца в Тихий. Еле откачали. Ногу потерял, а мог и жизнь.

— Хотя нормальные опять же есть шаманы, специалисты типа, — продолжил Сид, — мне вот знакомые ненцы про одного рассказывали: молчит, с духами общается… Самый лучший на своей территории… В прошлом году по осени охотники нашли чувака в машине с проломленной башкой…

Я окаменел.

— Молотком ему кто-то по кумполу настучал и бросил в тачке. А пацаны случайно мимо ехали. Пульс пощупали, вроде, живой. На нарты чувака — и в ближайшее стойбище…

ЩЁЛК.

Запах дыма. Ещё запахи — много, незнакомые. Слова — много, на незнакомом языке. Руки — осторожные… Неподалёку храпят загнанные олени… и ещё…

— А в стойбище тот самый шаман. Начал пацана осматривать. Потом как вскочит — и выбежал из чума. Вокруг стойбища обежал, всё внимательно осмотрел — и обратно. Стал корешки жечь, по бубну стучать, потом опять — прыг из чума. И снова в бубен бить и заклинания читать…

ЩЁЛК.

Так это был бубен, этот странный гул, рождающийся из угла… запахи: тлеющих кореньев, грубо выделанных шкур, рыбы, мяса…

Наконец-то я понял природу этих едва уловимых обрывков, посещавших меня иногда глухими ночами, когда, уткнувшись носом в подушку, я ждал сна. Сейчас я внимательно ждал продолжения, а Сид не молчал:

— … Короче, пацана погрузили на аэросани, которые у соседних геологоразведчиков были — и в Тихий, в больницу… Не знаю, выжил он или нет…

Я промолчал.

— А шаман потом говорит: «Этого парня плохой человек бил по голове. Очень плохой человек. Когда бил его по голове, очень злой был — убить хотел. Но не получилось. Когда парня к нам привезли — он рядом был. Я почувствовал. Выбежал посмотреть — не увидел. Хорошо спрятался. Даже собаки не учуяли. Потом я понял: ушёл плохой человек. А потом русские парня забрали на своих быстрых нартах…»

— Слушай, Сид, — сказал я, — а ты сам в это веришь?

— Во что?

— Ну в то, что шаман рассказывал.

— Я-то? Да мне, собственно, пофиг. Я потом такие истории в Москве или Питере барышням под «мартини» рассказываю… Романтика, северный колорит. Девок цепляет… А мне того и надо.

Мне не пофиг. Найду этого «очень плохого человека» и… что?

И раскрошу ему череп. Так, что никакой Васильев не поможет. Но сначала узнаю, за что это он меня так? Может, я сам напросился? Как Гапонов?

Катер взревел двигателем, вписываясь в последний поворот: на левом по курсу берегу появились постройки. Потом я увидел пристань, буксир и плавучую платформу, на которую люди в оранжевых жилетах устанавливали автомобили: очередной паром готовился к отплытию в рейс «Тарко-Сале — Речпорт К-420».