Хорошая плохая девчонка - Скотт Брэдфилд

Дорогая Дэлайла!

Большое спасибо тебе за письмо и фотографии, я показал их своим друзьям. Я обязательно стану твоим парнем, когда ты выйдешь из тюрьмы и я________________________________________________ как говорит мой друг Рори. Он говорит, что ты из тех девушек, которым нравятся такие вещи, а я хочу делать все, что тебе нравится. Моя сестра Сара феминистка, и она говорит, что тебя посадили в тюрьму, потому что мужчины не знали, как обуздать твою естественную потребность в спонтанных проявлениях твоих чувств, и это то, что обычно делают мужчины с женщинами, то есть сажают их в клетки и превращают в мамочек.

Я не хочу превращать тебя в мамочку, но я хочу ________________________________. А Рори будет наблюдать за нами. А ты этого хочешь?

Твой будущий парень, Оливер

P. S. В субботу у меня день рождения. Мне исполняется девять лет.

Я перечитала письмо Оливера несколько раз. Кажется, он немного запутался. Хотелось бы надеяться, что мне удастся сформировать у него более здоровые взгляды на противоположный пол.

Особенно если учитывать, что его сестре, похоже, суждено остаться старой девой.

Но у каждой медали две стороны — хорошая и плохая, чему доказательством служит записка от надзирателя Харрисона, которую он положил в запечатанный конверт. Я открыла его и прочитала следующее:

Ла, прости меня за вчерашнее. Не сердись, пожалуйста.

С любовью, Джек

Иногда мне искренне жаль надзирателя Харрисона.

— 44

Думаю, я никогда бы не смогла стать серийным убийцей на самом деле. Дело в том, что мне абсолютно не присуща такая черта, как навязчивые идеи или состояния. У меня две теории о серийных убийцах. Согласно первой из них, в основном это довольно-таки скучные люди, например банковские менеджеры-трудоголики или люди, которые работают сами на себя. Они все время перебирают у себя в голове детали своих преступлений: как выследить жертву, как связать ее, какие пытки применить, каким способом ее убить и как избавиться от тела. Эти люди воспринимают окружающий мир в упрощенных терминах, например в таких, как «деньги — власть — секс», они не способны расслабиться и, скажем, полюбоваться закатом солнца. Моя вторая теория заключается в том, что серийные убийцы, наоборот, крайне неорганизованны, что действительно делает их похожими на людей, которые работают сами на себя. По крайней мере, если судить по тем, с которыми мне доводилось встречаться.

Возможно, именно по этим причинам читатели газет проявляют особый интерес к серийным убийцам. В отличие от самих себя, они считают серийных убийц настоящими людьми, занятыми самыми что ни на есть настоящими вещами дни напролет, например тем, что разрезают самые настоящие трупы на мелкие части и прячут их на городских свалках или скармливают голубям и так далее. Многие глупые люди считают, что серийные убийцы живут настоящими эмоциями и что их жизнь наполнена увлекательными моментами. Однако тут они заблуждаются. Я не думаю, что жизнь серийных убийц так уж увлекательна. Только они избавились от одного тела, как — бац! — все нужно начинать сначала.

Не знаю, что настроило меня сегодня на такой философский лад. Наверное, всему виной визит шерифа Артура Роуленда из департамента полиции западного Техаса.

Знакомство с новыми людьми всегда несет в себе нечто положительное, потому что заставляет размышлять о многих вещах, о которых ты раньше никогда не задумывалась.

Он попросил, чтобы у меня на руках и ногах были наручники во время нашего разговора, продемонстрировав тем самым полное отсутствие джентльменских манер. Первый раз за время своего пребывания в тюрьме я разговаривала с официальным лицом без каких-либо звукозаписывающих устройств.

Прежде чем вспомнить сам разговор, я должна вспомнить его ритм.

Дзинь-бах!

Что-то в этом роде.

Дзинь-бах! Дзинь-бах!

Слова приходят позднее.

— У вас есть право на присутствие адвоката, мисс Риордан. Хотя, как вы знаете, мы обещали вам полную гарантию неразглашения той информации, которая во время нашего разговора может вас скомпрометировать.

— Я знаю, шериф Роуленд. Я отказываюсь от этого права.

— Я проинформирую Государственный совет по исправительным делам о вашей готовности к сотрудничеству. Мы также договорились с вашим адвокатом, что ничто из того, что вы скажете сегодня, не будет использовано против вас в суде. Вы не можете, даже если вы того захотите, отказаться от вашего права на гарантию неразглашения, лишь только в том случае, если при этом будет присутствовать ваш адвокат и если вы напишите письменное заявление. Мы можем продолжать?

— Никогда не видела, чтобы кто-то сидел в ковбойской шляпе в помещении. Вам не жарко?

— Начнем с дела Дика Тупелоу, он же Дик-охотник, он же…

— Однопалый Дики.

— …Мэк Роджерс, которого в последний раз видели седьмого июня тысяча девятьсот девяносто восьмого года в книжном торговом центре на презентации в Эль-Пасо. Что вам известно о Дике Тупелоу?

— Ну, парень как парень. Хотя немного грубоват. Однако не был лишен своего рода шарма.

— Какого рода шарма, Ла?

— Ну, он не боялся внушить к себе антипатию. Он мог сказать кое-какие вещи, омерзительные вещи, скажем, не знаю… Как будто он сам их придумывал. Я не могу себе представить, чтобы мужчина был способен даже думать о таких вещах. А он мог запросто произнести их в шутливой форме.

— Пожалуйста, продолжайте.

— Вы уверены, что не хотите снять шляпу?

— Пожалуйста, расскажите мне о том, что случилось с Диком Тупелоу.

— Боюсь, что не знаю, что случилось с Диком Тупелоу. Я уже обсуждала все, что помню о Дике, с моим терапевтом, профессором Александром, который использует меня в качестве подопытного кролика в своих психологических изысканиях. Или кем он меня там считает?

— Я бы предпочел не читать записи, а услышать все лично от вас, мисс Риордан. Я бы хотел смотреть вам прямо в глаза.

(Кто-то должен заставить его снять эту шляпу. Тогда он сможет увидеть себя со стороны. Без этой шляпы, я имею в виду.)

— Не то чтобы я против роли подопытного кролика. В этом есть даже что-то возбуждающее.

— Не возражаете, если я сменю тему, мисс Риордан?

— Нисколько.

— Скажите, вы любили животных в детстве? Или относились к ним как к подопытным кроликам? У вас была кошка или собака? Вы мучили пауков и жуков?

— Вообще-то я не большой любитель животных. Особенно всяких жучков.

— Вы ведете какую-то двойную игру, мисс Риордан?

— Нет, шериф Роуленд. А вы?

— У вас есть что рассказать мне об исчезновении Дика Тупелоу?

— Все, что я могу сказать о Дике Тупелоу, об этом так называемом короле криминальной прозы западного Техаса, так это то, что я прочла некоторые его книги и не увидела в них ничего выдающегося. Я считаю, что он ничегошеньки не смыслит в криминальной психологии.