Деревенский дурачок - Патрик Рамбо

— Что ты читаешь? — спросил отец.

— «Виконта де Бражелона».

— И тебе все понятно?

— Ну вроде…

— По-настоящему ты поймешь смысл этого романа, когда тебе перевалит за сорок. Он пронизан тоской по прошлому.

— По-моему, он про мушкетеров.

— В конце они все умрут.

— Не рассказывай, что там дальше!

— Толстяк Портос выбирался из осыпающегося подкопа. Внезапно он задумался, почему это при ходьбе ставит одну ногу впереди другой, остановился, и его задавило. Он погиб, как только задумался. Думать вредно, сынок.

— А я люблю придумывать всякое, так интересней.

— С годами ты поймешь, что выдумки ни к чему. Кстати, я тут побеседовал с аббатом Монженом. Он вызывал меня.

— Зачем? Отметки у меня ничего. Только вот география…

— Он сказал, что ты не играешь со сверстниками.

— Они все мяч гоняют, а мне это скучно.

— Еще он мне показал, какое сочинение ты написал на уроке развития речи. Вам задали описать домашнее животное. Твои товарищи писали про собак, вуалехвостов, а ты… — Отец достал из кармана листок и нацепил очки. — Так, читаем: «Вши — скверные твари. Они то облюбуют пушок младенца, то космы и бороду нищего. Забираются под одежду, размножаются с бешеной скоростью, ползают, шевелят лапками и всем скопом пьют нашу кровь. Отними у них жертву, посели их в безлюдную тундру, они сдохнут». Где ты умудрился это списать?

— Я не списывал!

— Но ритм, словарь, дерзость — совсем не детские!

— Я правда сам написал про вшей.

— Охотно верю, мой мальчик, но в нашем мире лучше не обнаруживать чрезмерные способности. Одаренных ненавидят.

— Папа, я такой же, как все.

— А твой учитель, господин Петито, отдал мне вот что. Сказал, что ты играл в эту штуку на уроке математики, и ему пришлось ее отобрать.

— Вовсе я в нее не играл.

— А что ты с ней делал?

— Я считал на ней.

— То есть как считал?

— Хочешь, покажу? Она здорово считает. Смотри, нажимаешь на кнопку, на экране появляется ноль…

— Откуда она у тебя?

— Ну… Мы с Авреном поменялись: он мне машинку, а я ему кучу вкладышей с Тентеном. Пошлешь сотню таких в конверте и получишь здоровскую книжку про самолеты с рисунками Эрже. Правда здоровскую, в магазине такую не купишь.

А по правде, не менялся я ни с каким болваном Авреном. Эта машинка из моего клада, я прячу его за каминной заслонкой. Сунул как-то руку в карман серых штанов, а там чудеса: машинка и еще яркая такая карточка с выпуклыми буковками, написано «виза», «америкэн экспресс», а в красном целлофановом карманчике две фотографии. Дядька патлатый, слегка на отца похож, и красивая веселая тетя с черными волосами. И они не черно-белые, не раскрашенные, как на афишах кадры из ковбойских фильмов, а цветные! Дядька с тетей незнакомые. Откуда они у меня взялись? Может, кто подсунул? Я их не выбрасываю, потому что это мои пиратские сокровища, и никто про них не знает.

Папа разрешил мне заниматься фехтованием. Теперь мы с Пакотом и Поластроном настоящие мушкетеры. Мы неразлучная троица. Рассказываем друг другу, кто что в журнале прочел, и выдумываем, что будет с Блэком и с Мортимером, ничего путного не выходит, но лучше болтать на перемене, чем гонять дурацкий мяч. В прошлый четверг после мессы к нам пришел настоящий миссионер с козлиной бородкой! Говорил, дикари поклоняются всяким идолам, приносят им человеческие жертвы и бьют себя здоровенными палками в кровь. Прямо жуть! И еще сказал, что католические святые и не такое терпели: их и на решетке жарили, и резали на куски, в общем, разделывали не хуже отбивных.

Чуть похолодало, Петито простудился, и нам прислали молодого, в широченном пиджаке с подкладными плечами, а сам сморчок, и личико с булавочную головку. Он нам все: «Деточки, деточки», — ну мы ему и показали «деточек». То Аврен выдернет подставку из-под учительского стола, и только сморчок поставит свой здоровенный портфель, стол падает. Смеху! То Маркизе насыплет ему в шляпу мела. Как он вымазался! Мы чуть с ума не сошли, улюлюкали, топали, колотили по партам. Монжен услышал, прибежал, разорался, весь класс посадил после уроков строчки писать.

В Париже три дня шел снег. По улицам рассыпали соль, а зачем, неизвестно. Машины не ездят, боятся; если появится какая-нибудь, то ползет еле-еле и фырчит. У нас в кладовке померзли овощи. Торговец принес с черного хода дрова и уголь. Натащил на подметках грязи, всю кухню изгваздал. А наша мадам Мартино не сробела, так на него набросилась! Мол, она целыми днями все моет, в доме ни соринки, а тут… Вечером ели суп с помидорами. Горячий, я весь рот обжег. Думал, чего бы мне попросить на Рождество. Скоро мы с мамой пойдем в магазин за подарками. А хорошо бы снег продержался до Пасхи, мы бы опять поехали в Альпы, я бы там съезжал на санках во-от с таких гор! Летом в Трувиль. Без каникул я бы совсем пропал, только о них и мечтаю. Аббат Монжен меня совсем доконал, ругается, грозит Божьим гневом. Черт! Завтра у нас контрольная по географии. Я ничего не учил, попадутся притоки Гаронны, выше нуля не получу. И чего я раскис! Мне Пакот даст списать. Пакот у нас молодчина. Не жадина и не вредина, хотя учится лучше всех. Он тут у меня спрашивает: «Кем ты хочешь стать?» А я не знал, что ответить. Еще поглядим. Время есть.