Половина желтого солнца - Нгози Адичи Чимаманда

— Кра, нет, Матушка, — отозвалась Амала писклявым голосом.

— Слыхал, Угву? Мальчишке не место на кухне! — торжествующе воскликнула мать Хозяина. Она уже разделывала вяленую рыбу, вынимала тонкие, как иглы, косточки.

— Да, Матушка.

Угву удивился, что она даже стакана воды не попросила, не сходила наверх переодеться. Он сел на табурет и стал ждать ее указаний. Сразу видно, что она станет распоряжаться. Мать Хозяина окинула взглядом кухню, недоверчиво покосилась на плиту, постучала по скороварке, потрогала кастрюли.

— Мой сын тратится на дорогую утварь, — нахмурилась она. — Видишь, Амала?

— Да, Матушка, — кивнула та.

— Это все вещи моей хозяйки, Матушка. Она много чего привезла из Лагоса, — объяснил Угву. Его злила и убежденность гостьи, что все в доме принадлежит Хозяину, и то, как она раскомандовалась на кухне, а его превосходный рис с курицей даже не попробовала.

Мать Хозяина не ответила.

— Амала, иди сюда, свари кокоямс, — приказала она.

— Да, Матушка. — Амала положила кокоямс в кастрюлю и беспомощно уставилась на плиту.

— Угву, зажги ей огонь. Мы жители деревенские, привыкли к дровам! — Мать Хозяина хохотнула.

Ни Угву, ни Амала не засмеялись. Угву зажег горелку. Мать Хозяина сунула в рот ломтик вяленой рыбы.

— Вскипяти мне воды, Угву, и порежь вот эти листья угу для супа.

— Да, Матушка.

— Хоть один острый нож в этом доме найдется?

— Да, Матушка.

— Возьми его и нарежь угу как следует.

— Да, Матушка.

Угву взял нож, доску и принялся за работу. Он знал, что за ним наблюдают. Когда он стал нарезать волокнистые тыквенные листья, мать Хозяина взвизгнула:

— Ой! Разве так режут угу? Alu melu![48] Помельче! Слишком крупные куски! Ты бы еще целиком листья в суп кидал.

— Да, Матушка. — Угву стал резать листья тонюсенькими полосками — в супе непременно разварятся.

— Ну вот, совсем другое дело, — важно кивнула мать Хозяина. — Теперь ты понял, почему мальчишкам нечего делать на кухне? Даже угу не можешь порезать как следует!

Угву хотел возразить: «Еще как могу. Я много чего умею на кухне, и получше вас», но вместо этого сказал:

— Мы с хозяйкой зелень не режем, а крошим руками, так полезней.

— С хозяйкой? — Мать Хозяина умолкла, точно хотела что-то добавить, но удержалась. Пар от горячего супа наполнял кухню. — Дай Амале ступку, чтобы потолочь кокоямс, — буркнула она.

— Да, Матушка.

Угву выкатил из-под стола деревянную ступку, начал мыть, и тут вернулась Оланна, остановилась в дверях кухни. Платье было ей к лицу, она вся лучилась радостью.

— Матушка! С приездом, нно! Я Оланна. Как доехали? — Она протянула руки, обняла мать Хозяина, но та стояла как каменная.

— Доехали хорошо, — процедила она в ответ.

— Добрый день, — поздоровалась Амала.

— С приездом. — Оланна, коротко обняв Амалу, вновь обратилась к матери Хозяина: — Это родственница Оденигбо, Матушка?

— Амала помогает мне по дому. — Стоя спиной к Оланне, мать Хозяина помешивала суп.

— Да вы присядьте, bia nodu ana, Матушка. Ни к чему вам напрягаться на кухне. Вы бы отдохнули. Пусть Угву готовит.

— Я хочу сварить сыну настоящий суп.

Помолчав, Оланна ответила:

— Конечно, Матушка. — В ее игбо начал проскальзывать говор, который Угву слышал в речи Хозяина, когда к нему приезжала родня. Оланна обошла кухню, выискивая, чем бы угодить матери Хозяина. Заглянула в кастрюлю с рисом. — Дайте хотя бы вам помочь, Матушка. Сейчас переоденусь и приду.

— Говорят, мать не кормила тебя грудью, — сказала Матушка и повернулась лицом к Оланне. — Давай возвращайся, откуда пришла, и скажи тем, кто тебя подослал, что не нашла моего сына. Скажи подружкам — ведьмам, что не видела его.

Оланна молча уставилась на нее, будто онемела.

— Слышала? — перешла на крик мать Хозяина. — Передай им, что моего сына ничье зелье не одурманит! Он не возьмет в жены выродка — сперва надо будет убить меня. — Хлопнув в ладоши, она заулюлюкала, приставив ладони ко рту, чтобы звук разнесся по всему дому.

— Матушка… — выдохнула Оланна.

— Не смей называть меня матушкой, — огрызнулась мать Хозяина. — Не смей, я сказала! Прочь от моего сына! Передай товаркам-ведьмам, что не нашла его! — Она распахнула заднюю дверь, вышла на порог и завопила: — Соседи! У моего сына в доме ведьма! Соседи!

Крик ее резал уши. Хотелось заткнуть ей рот, набить разваренными овощами. Суп пригорел.

— Мэм? Вы будете у себя в комнате? — Угву придвинулся поближе к Оланне.

Оланна овладела собой. Заправив за ухо непослушную косичку, она схватила со стола сумочку и зашагала к выходу.

— Передай Хозяину, что я уехала к себе на квартиру.

Угву пошел за ней следом, увидел, как она села в машину и умчалась. Даже не помахала на прощанье. Во Дворе было тихо, ни ветерка; бабочки не порхали среди белых цветов. Угву вернулся на кухню и с удивлением услышал, что мать Хозяина тихонько напевает церковный гимн об исцеляющей силе Христа:«Nya пуа оуа ти ga-ana. Na т metu опи uwe у а ака…»

Она умолкла, откашлялась.

— Где эта женщина?

— Не знаю, Матушка, — пожал плечами Угву. Он подошел к раковине и стал убирать чистые тарелки в буфет. Противная вонь от супа наполняла кухню; как только Матушка уедет, первым делом надо будет выстирать занавески, чтоб не пахли.

— Вот за этим я и приехала. Говорят, она вертит моим сыном как хочет. Немудрено, что мой сын ходит холостым, когда у его сверстников уже не по одному ребенку. Эта ведьма его приворожила. Слыхала я, что отец ее был лодырем-попрошайкой, как и вся его семейка из Умунначи, а потом стал сборщиком налогов и обирал честной люд. А сейчас понаоткрывал фирм, разгуливает по Лагосу и держит себя Большим Человеком. Да и мать ее ничем не лучше. Какая мать сдаст родных детей кормилице, если сама жива-здорова? Разве это по-людски, gbo,[49] Амала?

— Нет, Матушка. — Амала не отрывала глаз от пола, разглядывая на нем узоры.

— Говорят, все детство ей слуги даже ике подтирали. И хуже того, родители послали ее в университет. Зачем? Ученость портит женщину, это всякий знает. Ученая женщина возомнит о себе невесть что и станет принижать мужа. Какая из нее жена? — Мать Хозяина вытерла лоб подолом. — Девицы в университете путаются с кем попало, пока не истаскаются вконец. Неизвестно, может ли она иметь детей. Ты знаешь? Знает хоть кто-нибудь?