Восстание потребителей - Валерий Панюшкин

Когда машину Комаровского эвакуировали, он нашел ее за пару дней. Но забирать не стал. Вместо этого при помощи Дианы Сорк Комаровский составил и подал в суд жалобу. В иске своем Комаровский требовал признать, что машина его была эвакуирована незаконно, что удерживают ее на штрафной стоянке незаконно, что плату за штрафную стоянку требуют незаконно, что машину должны вернуть, денег должны не брать, а за то время, которое Комаровский вынужденно жил без машины, надо подумать еще, не потребовать ли с городских властей компенсацию морального ущерба. И главное, чего требовал Комаровский, — отменить, вообще отменить саму практику эвакуации автомобилей, по крайней мере в том виде, в котором практика эта сложилась.

Это был невозможный иск, нереальный. Выиграть такое дело в Москве против мэра Лужкова было нельзя. Начать с того, что по тем временам Лужков был единственной в России реальной властью. Президент Ельцин был катастрофически непопулярен. Парламент был расколот приблизительно надвое и чем больше угрожал президенту импичментом, тем больше рисковал быть распущенным. Либеральному правительству Кириенко оставался год, прежде чем оно уйдет в отставку с позором. Да и после этой отставки новое правительство Примакова получит страну в катастрофическом состоянии и не сможет похвастаться уверенностью в завтрашнем дне.

Дело Комаровского в общей сложности рассматривалось в судах четыре года. И все эти годы только Москва казалась оплотом управляемости и стабильности. Лужкова подозревали в коррупции, Лужкова винили в сносе исторических памятников, однако Лужков мало того что управлял городом твердой рукой, так еще и создал федерального масштаба партию «Отечество», партию губернаторов, которая вполне способна была выиграть очередные парламентские выборы. Случись так, Лужков и Примаков возглавили бы страну — один, например, стал бы президентом, другой — премьером. Во всяком случае, так про них принято было думать, а потому спорить с ними было не принято.

Даже и судебная власть вполне контролировалась Лужковым, в Москве-то уж точно. Всякому юристу было ведомо, что в Москве Лужков судов не проигрывает. Московские судьи получали от мэра особые надбавки и льготы. И даже про судей Верховного суда, теоретически не подпадавшего под юрисдикцию Москвы, было известно, что для них московский мэр строит в Москве дом, и как бы само собой подразумевалось, что может ускорить строительство, а может заморозить.

Все вышеперечисленное следовало бы считать рациональными доводами в пользу того, что нельзя выиграть у Лужкова в суде. Но был и иррациональный довод — главный. Когда дело об эвакуации автомобиля Комаровского стало известно прессе, когда пресса подхватила эту историю и раскрутила, Лужков, раздосадованный многочисленными вопросами про эвакуаторы, заявил: «Эвакуаторы мы не отменим. Так было и так будет». После этого заявления мэра, сколько бы ни пытался склонный вести переговоры с кем угодно и по любому поводу Аузан поговорить с московскими чиновниками, те только разводили руками: дескать, мэр же сказал — так было и так будет, что же теперь можно сделать, если мэр сказал? Как будто слова градоначальника были непреложнее второго закона термодинамики.

Единственное обстоятельство, делавшее Лужкова в какой-то степени уязвимым, заключалось в том, что градоначальников в Москве в то время еще избирали. И пока дело Комаровского переходило из районного суда в кассационный, опять в районный и опять в кассационный, очередные выборы мэра приближались. Равно как и парламентские и президентские выборы, на которых Лужков и Примаков вместе так или иначе собирались прийти к власти. Надо сказать, правда, что выборы в Москве Лужков всегда уверенно выигрывал. И все же это были выборы.