Закон О.М.а - Юрий Любаров

- Вот, Иван Ильич, подстанция, – вышли к строению, огороженному ржавой рабицей, – мы сюда заходить не будем. Это хозяйство главного электрика. Метров триста, вон там – распределительный щит на пожарную сигнализацию и прожектора первого стапеля. Туда тоже можно не идти. Стапеля нет и освещать нечего.

- Подожди, Василий Максимович, – Топотун посмотрел в сторону склада, на стене которого был прикреплен рекламный баннер,– дай осмотрюсь. Точно фашисты при отступлении взорвали.

- Как же – фашисты! Они только стапеля уничтожили,Топотун 125 а до старых цехов добраться не успели. Я на заводе с сорок шестого и помню ещё фэзэушником, как немцы всё восстанавливали. Быстро, надо сказать, отстроили. И качественно. Сейчас-то всё гораздо хуже. Литейка разрушена, в инструменталке ни одного целого станка. Металл в девяностые отсюда вагонами вывозили, а браты Чебыкины – так те вообще всё добили. Тут, по большому счету, и восстанавливать уже нечего.

- Как нечего? - Топотун кивнул в сторону финского крана. - А нулевой стапель?

- Миф, легенда. Там такая же разруха. Электроника раскрадена, больше половины моторов нет. Да и все забыли уже, что такое крупнотоннажные проекты. Пошли, товарищ, дальше.

Сколько было «танцев» с этими финскими кранами! - вспомнил Топотун. – Легенды ходили. Крановщиков отправляли за бугор на полгода учиться. Кабина в кране – квартира. Кондиционеры, холодильник, пепси-колы-фанты-шманты… Все завидовали. А набор портативных раций, которые поначалу разобрали управленцы – переговариваться через стенки кабинетов? Сам главный инженер закатил скандал, чтобы вернуть их. Э-эх, время интересное… Всё в прошлом.

- …Завод – как человек, со своим сердечным ритмом, – гнул своё Максимыч. – Гудок – первая смена, гудок – вторая, гудок – третья. Раз в месяц – спуск, раз в квартал – премия, раз в год – тринадцатая. Швартовые, ходовые, сдача. Спуск корабля – общий городской праздник, народ гуляет. С детьми-жёнами на завод приходят. Утром опять гудок – и все на рабочих номерах. А-а, - повёл рукой, - ничего этого давно нет. Двадцать семь тысяч разогнали одним махом!

Прошли ещё метров сто.

- Ну вот, - Максимыч остановился возле железной будки, - этот щит – на освещение периметра и пожарную сигнализацию, а вон там, рядом с бывшиммебельным, такой же идёт на заводоуправление и бывший учебный комбинат. Ну, всё… остальное по мелочам, тебе после расскажут. Идём, нужно каптерку закрыть, инструмент растащат…

Всё здесь бывшее: и мебельный цех, и учебный комбинат, и сама верфь. Топотун повернул в сторону заводоуправления. Он шёл мимо складов с названиями коммерческих фирм. Наверное, арендаторы. Хорошие подъезды, охрана – всё удобно. Новый бизнес менеджеров… Хотел срезать путь через открытую площадку, на которой когда-то складировали металл. Территория оказалась завалена ржавыми железными бочками. Возле подножия козлового крана увидел трёх человек, возившихся с каким-то предметом на рельсе.

- Иван Ильич, давай сюда, поможешь.

Топотун приблизился. Возле мотора с гаечными ключами стояли уже знакомые игроки в карты. Куток пошевелил ногой тяжелую станину.

- Помоги загрузить в тележку.

На деревянных салазках вчетвером затащили тяжелый двигатель.

- В ремонт? – поинтересовался Топотун.

- В вечный ремонт, – Куток вытер нос рукавицей. – Заживёт новой жизнью. А нашим детишкам будет на молочишко. Ты здесь постой, не отсвечивай. Через полчаса будем.

Вернулись раньше.

- Вот, Иван Ильич, - Куток сунул сто гривен, - тебе за ратные труды. Пойдём, отметим новую должность. Вольёшься в коллектив.