Серебристый луч надежды - Мэтью Квик

Я тренируюсь в подвале, и вдруг сверху доносится голос папы:

— Вот сюда, на этот столик.

Три пары ног пересекают гостиную, а затем слышится звук, как будто ставят что-то тяжелое. Минут через пятнадцать сверху доносятся звуки университетского футбольного матча: играют джазовые оркестры, грохочут барабаны, болельщики хором распевают командные гимны, — и я понимаю, что папа купил новый телевизор для гостиной. Шаги грузчиков стихают за входной дверью, а папа делает звук громче, так что я слышу каждое слово комментатора, хотя нахожусь в подвале, а дверь закрыта. Я не слежу за университетским футболом, поэтому имена игроков или названия команд мне незнакомы.

Качая бицепсы, я слушаю и втайне надеюсь, что папа спустится ко мне, расскажет о своей покупке и позовет смотреть матч. Но ничего такого не происходит.

И тут, может через полчаса после ухода грузчиков, телевизор притихает и раздается мамин голос:

— Это еще что такое?!

— Это телевизор высокой четкости с объемным звуком, — объясняет отец.

— Нет, это экран кинотеатра и…

— Джини…

— Давай без «Джини»!

— Я эти деньги своим горбом заработал, и не тебе указывать, как мне их потратить!

— Патрик, это просто нелепо. Он даже на журнальном столике не помещается. И сколько ты заплатил?

— Не важно.

— А старый телевизор специально разбил, чтобы можно было купить новый, побольше?

— Джини! Так-растак! Ты можешь хотя бы один-единственный раз ко мне не придраться?

— Мы же договорились экономить…

— Да, конечно. И экономим.

— Мы же договорились, что…

— У нас есть деньги на еду для Пэта. У нас есть деньги на новую одежду для Пэта. У нас есть деньги на домашний спортзал для Пэта. У нас есть деньги на лекарства для Пэта. И раз уж на то пошло, деньги на чертов телевизор у нас тоже есть!

Мама быстро выходит из гостиной. Прежде чем отец прибавляет громкость, слышу ее шаги по лестнице, ведущей в спальню, — значит, будет плакать, потому что отец опять на нее накричал.

Им приходится считать каждый цент, и в этом виноват я.

На душе просто гадко.

Я выполняю подъемы корпуса на «Стомак-мастере-6000» долго-долго. Теперь пора на пробежку с Тиффани.

Поднявшись из подвала, вижу папин новый телевизор — это одна из тех моделей с плоским экраном, какие рекламировались на матче «Иглз» против «Хьюстона», штуковина размером почти с наш обеденный стол. Телик просто гигантский; на журнальном столике поместилась только его середка, отчего кажется, что он еле стоит и при первом же дуновении теплого воздуха, когда включат отопление, опрокинется. Мне ужасно жалко маму, но я не могу не восхититься качеством изображения, а колонки, установленные на подставках за диваном, без преувеличения заполняют звуком весь дом — как будто матч проходит прямо в нашей гостиной. Я уже предвкушаю, как мы посмотрим по новому телику игры «Иглз»: футболисты, наверное, будут выглядеть совсем как вживую.

На секунду останавливаюсь за диваном, любуясь новым телевизором, в надежде, что отец заметит мое присутствие. Я даже решаюсь подать голос:

— Пап, ты купил новый телевизор?

Молчит.

Он злится на маму за допрос по поводу покупки, теперь весь день будет дуться и ни с кем не разговаривать — это я по опыту знаю. Выхожу на улицу. Тиффани уже там, разминается.

Мы бежим вместе и не говорим друг другу ни слова.

На обратном пути я поворачиваю к дому, а Тиффани просто бежит дальше, не прощаясь. Я взбегаю по дорожке к задней двери. Маминой машины нет.