Прости меня, Леонард Пикок - Мэтью Квик

Последний раз мы с Ашером Билом хорошо отметили день рождения лет семь назад, незадолго до того, как начали происходить реально поганые вещи.

Итак, на своем празднике он развернул мой подарок и обнаружил листок бумаги со знаком вопроса.

– Что это значит? – удивленно прищурился он.

По дорожке разносился звук ударов мячей для боулинга о деревянные кегли. Его рассеянная, но добрая мамаша заказала для нас две дорожки^[39].

– Лучший подарок на день рождения в твоей жизни, – ответил я.

– Я чего-то не понимаю, – сказал Ашер.

Помню, как другие ребята, пришедшие на день рождения, начали кидать на меня удивленные взгляды – типа, какого хрена дарить вопросительный знак на листе бумаги?^[40]

– Обязательно поймешь, – уверенно заявил я.

– Когда?

– Скоро.

– Ну ладно, – пожал плечами Ашер и принялся разворачивать подарки, что купили ему другие ребята: DVD-фильмы с рестлерами, видеоигры, подарочные карты, словом, обычную муру.

Помню, я тогда очень гордился собой – типа, позаботился о своем лучшем друге так, что ему от восторга наверняка крышу снесет. Мамаши остальных ребят просто бездумно купили типичные подарки, о которых любой одиннадцатилетний парнишка и думать забудет через несколько дней.

В тот уик-энд я пригласил Ашера переночевать у меня, и когда он прибыл, рассчитывая на то, что мы просто поиграем в видеоигры и поедим пиццы, вошел мой папа и сказал нарочито смешным голосом:

– Мистер Бил, ваша машина прибыла.

– Что?! – рассмеялся Ашер.

Он явно растерялся, не понимая, в чем прикол, и я был на седьмом небе от счастья^[41].

У папы было отличное настроение^[42], он прикинулся нашим шофером, типа, он нас не знает, и с непроницаемым лицом сообщил:

– Мистер Пикок нанял меня, чтобы я отвез вас в Атлантик-Сити на вечерний концерт рок-музыки.

У Ашера загорелись глаза.

– Только, ради бога, не говори, что ты достал билеты на концерт «Грин дей»!

А я улыбнулся и сказал:

– С днем рождения тебя.

Его лицо сразу расцвело.

– Да! Да! Да! – закричал он, выбрасывая вверх сжатую в кулак руку, а затем обнял меня и повалил на диван.

Наверное, я никогда не чувствовал себя лучше, чем в эту минуту, возможно, поскольку мне еще ни разу не удавалось осчастливить другого человека настолько, что ему вдруг захотелось от радости сделать мне двойной нельсон.

Всю дорогу до Атлантик-Сити Ашер говорил исключительно о «Грин дей», о том, что они, возможно, исполнят и что он умирает, как хочет услышать «Американского идиота», ведь это его любимая песня. Впервые в жизни он ехал на настоящий концерт. Я сидел рядом, слушал его трескотню и упивался его восторгом.

Папа отвел нас на обед в ирландский паб, выпил несколько пинт пива, а затем отвез нас на концерт, проходивший в одном из казино. Уж не припомню, в каком именно, так как по мне они все одинаковые. Когда Ашер понял, что у нас места в первом ряду, он снова обнял меня и сказал:

– Леонард Пикок, только ты и человек! Леонард Пикок! Я серьезно! Первый ряд? Каким образом?

У папы до сих пор сохранились кое-какие связи, но я решил об этом не говорить. А просто скромно пожал плечами.

И вообще, было чертовски приятно доставить удовольствие своему другу. Типа, я был настоящим героем.

На сцену вышла группа «Грин дей», представление началось.

Когда они заиграли «Американского идиота», Ашер вцепился мне в руку, завопил от восторга прямо в ухо и начал подпевать, повторяя песню слово в слово.

Я никогда не был особым фанатом «Грин дей», но это был лучший концерт в моей жизни, и в основном потому, что было страшно приятно наблюдать за реакцией Ашера на возможность увидеть живьем его любимую группу и знать, что все это благодаря мне, что я стал героем на один вечер, что я сделал ему идеальный подарок, а все те придурки на его дне рождения – ребята из нашего класса, которые презрительно щурились на нарисованный мной знак вопроса, – просто ни черта не способны понять: ни меня, ни жизни вообще.

Счастливые и довольные, в фирменных футболках «Грин дей» с изображением гранат в форме сердца, мы встретились с папой в условленном месте рядом с игровым залом казино, и, когда он спросил, как нам понравился концерт, я практически ничего не услышал – настолько заложило уши.