Цвет неба - Джулианна Маклин

– Да. У меня хороший начальник. Он дает мне отпуск всякий раз, когда мне надо. Неоплачиваемый.

– Можешь припарковаться прямо здесь, – указала я на пустое место на главной улице.

Мы вышли из машины и снова зашлепали по лужам, мечтая быстрее попасть в паб.

Дверь за нами захлопнулась. Внутри было тепло, сухо и пахло засохшими пятнами от пива.

Тут было даже слишком тихо для вечера субботы. Лишь пара-тройка человек расположились в круглых закутках вдоль стены. У барной стойки сидел пожилой мужчина, обеими руками держа стакан виски. Бармен разливал пиво в два стакана.

Я сняла пальто и последовала за Мэттом в дальнюю часть паба, где мы сели в один из закутков. Подошла официантка. Мы заказали напитки. Как только она ушла, мы сели поближе и сложили руки на стол.

– Как же я рада тебя видеть, – сказала я.

– И я тебя тоже.

– Ты все еще пишешь? – дождавшись, наконец, спросила я.

Мэтт пожал плечами.

– Иногда. Пару лет назад написал рассказ для одного журнала.

– Правда? Замечательно. Что-то новое, или я его знаю?

Глупый вопрос. Я ведь не читала его последних рассказов. Скорее всего он написал его уже тогда, когда уехал из дома.

– Нет, – ответил он. – Не знаю, где мои старые рассказы. Лежат где-то стопочкой в коробке, наверное, если папа еще их не сжег. Во всяком случае, тогда я был ребенком. Скорее всего все эти мои «сочинения» и гроша ломаного не стоили.

– Неправда. А этот ты написал уже в Чикаго? – спросила я.

Мэтт кивнул.

– Я хотела бы прочитать его как-нибудь. У тебя есть экземпляры журнала?

– Парочка.

– Поделишься со мной?

– Конечно.

– Только обещай мне, ладно? – произнесла я решительно.

– Обещаю.

Принесли наше пиво, и мы чокнулись.

– За старых друзей, – провозгласила я.

– Старых друзей, – повторил Мэтт.

Мы оба сделали по глотку, и я осторожно стерла пену с верхней губы.

– Что-нибудь еще ты в последнее время написал? – спросила я.

Мэтт поставил свой бокал.

– Пару лет назад начал писать роман, но так и не закончил.

– Почему? Тебе точно надо его дописать.

– Поживем – увидим, – ответил Мэтт и откинулся на спинку стула, вытянув руки над головой и окинув меня лукавым взглядом. Я почувствовала уже знакомое мне раньше волнение – я не знала, что он скажет дальше.

– Так что, вы с Питером… – произнес Мэтт, поддразнивая меня, словно мы снова оказались двенадцатилетними подростками. – Он всегда был в тебя влюблен, даже когда мы были еще пацанами. Подглядывал за тобой из окна своей комнаты.

– Конечно, нет! – возразила я, пытаясь унять свое волнение и одновременно стараясь не расхохотаться.

– Я один раз застукал его за этим занятием, – сказал Мэтт и поднял бокал, как бы говоря, что это не шутка.

Я расплылась в улыбке.

– Ну, с тех пор, как ты уехал, между нами ничего не было.

Он отпил глоток.

– В любом случае, я всегда знал, что в итоге ты будешь именно с Питером. Это было неизбежно.

– Зачем ты так говоришь? – отмахнулась я.

– Потому что такая, как ты, точно не стала бы встречаться с таким, как я. Иначе ты бы прокляла все на свете, – улыбнулся Мэтт.

Я наклонилась ближе и поняла, что уставилась на его губы.

– Какие глупости!

Мэтт тоже посмотрел на мои губы, а потом честно ответил:

– Это правда, и ты это знаешь. Тебе повезло – Питер всегда был рядом и благодаря ему у тебя никогда не было неприятностей. Без него мы бы с тобой точно влипли, потому что я не самый прекрасный пример для подражания.

Он прищурился.

– И ты тоже всегда балансировала на грани.

Подошла официантка.

– Как вам пиво?

– Очень вкусно, спасибо, – ответил Мэтт. А я вспомнила те прежние дни. Удивленно вскинула бровь и произнесла тихим голосом:

– Так ты по-прежнему не лучший пример для подражания?

Компания, сидевшая в закутке позади нас, дружно рассмеялась, но мы с Мэттом смотрели друг на друга, не отрываясь, совершенно не обращая внимания на окружающих.

– В каком-то смысле да, – ответил он. – Хотя нет. В конце концов, должен же я был вырасти.

Ну да, я вот, например, выросла. Не могли мы вечно гонять на велосипедах по городу и качаться на самодельных качелях, подвешенных к ветке старого дуба.

Я сделала еще глоток.

– У тебя все хорошо, Кора, – сказал Мэтт, – ты должна гордиться собой.

– Наверное.

– Наверное? Ты еще сомневаешься? У тебя стипендия, ты учишься в одном из лучших колледжей страны.

Заиграла пластинка в музыкальном автомате.

Я промолчала. Мэтт наклонился вперед.

– Ну же, ответь что-нибудь.

– Все так сложно, – попыталась я объяснить.

– Что сложно?

Я снова поймала себя на том, что уставилась на губы Мэтта, изучая все их трещинки.

– На первый взгляд моя жизнь кажется идеальной, – сказала я. – Но иногда я чувствую, будто не знаю, чем собираюсь заниматься, где я действительно хочу быть, и у меня всегда было такое странное необъяснимое желание сбежать – потому что мне вечно всего мало и мне иногда грустно становится: ведь в жизни столько всего, о чем я даже не знаю и могу никогда не узнать. А у тебя таких мыслей никогда не возникало?

Ничего такого я никогда не говорила даже Питеру. И подумать странно – он бы точно этого не понял.

– О, да что ты можешь об этом знать, – развел руками Мэтт. – Посмотри на меня. Вся моя жизнь пошла наперекосяк, и я в курсе, какого все – и ты тоже – мнения обо мне. Что я не оправдал свой потенциал, что я мог бы добиться большего, если бы только приложил усилия. Ты понятия не имеешь, сколько раз я слышал подобные фразы в свой адрес. И сейчас, сидя здесь, в возрасте двадцати двух лет, я знаю, что все эти люди, наверное, были правы. Я мог бы добиться большего, но ничего не добился. Должен признать, что никогда ничего и не добьюсь. Так что да, я ощущаю разочарование, и оно куда сильнее, чем ты думаешь.

Компания за ближайшим к нам столом поднялась со своих стульев. Они надели пальто и, болтая, покинули паб.

– Твой рассказ напечатали в журнале, и тебе за это заплатили, – сказала я. – Одним этим уже можно гордиться. И тебе нравится твоя работа, так ведь? Строить дома, я имею в виду?

– В принципе да. Но есть кое-что, что я хотел бы изменить. Может быть, надо было… – начал было Мэтт, но запнулся и покачал головой. – Не знаю. Какой смысл жалеть? Только мучиться.