Удивительный мир Кэлпурнии Тейт - Жаклин Келли

— И правда миленькая, — со вздохом сказала я. — Но ты же не можешь держать енота в клетке. Отец жутко разозлится. Он же их стреляет. Они разоряют птичники, они копаются в огородах, они едят пеканы прямо с дерева.

— Ты только посмотри, — он бросил в клетку листик салата. Бандитка тут же схватила зелень передними лапками, прополоскала в мисочке с водой и съела — совсем по-человечески. Действительно, енот-полоскун. Procyon lotor, если быть точным.

— Если папа не застрелит, Виола постарается. Ты знаешь, как она дрожит над своим огородом.

Брат проворковал Бандитке что-то нежное и скормил ей следующий листик салата.

— И когда вырастают, становятся совсем дикими. Енота не приручишь. Ты же это знаешь?

— Я ее в зарослях нашел. Она была совсем одна и плакала.

— Около дома Лулы? Ее отец жаловался, что у них пропадают цыплята.

Тревис ничего не ответил.

— А ты ее маму поискал? — сердито спросила я.

— Что? Ну… ну… да.

— Тревис!

— Она была голодная! И такая одинокая! Что я мог поделать! Ты бы ее там тоже не оставила. Ты только посмотри на нее, Кэлли. Она такая милашка.

Бандитка жевала салат, сжимая листик маленькими ловкими ручками, а живые черные глазки то и дело поглядывали на нас. Да, очаровашка, ничего не скажешь. По крайней мере, пока не вырастет.

— Никто же ничего не узнает.

— Ты серьезно думаешь, что никто не узнает? — скептически спросила я.

— Конечно. Это будет наш секрет.

Вечером за ужином папа обратился к Тревису:

— Мне Альберто доложил, молодой человек, что ты держишь енота в амбаре. Это правда?

Тревис тяжело вздохнул. Он не успел подготовиться, его взяли тепленьким. Неудивительно, что Альберто все доложил папе — папа ему деньги платит.

— Ты же знаешь этих енотов. Сущие разбойники.

— Да, папа, — Тревис покорно склонил голову. — Я прошу прощения.

И тут же голову поднял — сообразил наконец:

— Бедняжка осталась сиротой и умирала с голоду, когда я ее нашел. Я никак не мог ее оставить. Клянусь, я буду за ней хорошо ухаживать. Не дам ей даже приблизиться к курятнику. Клянусь!

Отец посмотрел на маму, она глубоко вздохнула, но ничего не сказала. Сколько можно обсуждать одну и ту же тему, год за годом.

— Хорошо, — неохотно согласился отец. — Но если что случится, я эту тварюгу собственноручно пристрелю и собакам скормлю. Понятно?

— Да, сэр! — Тревис улыбался до ушей, и даже отец нехотя улыбнулся в ответ: устоять против улыбки сына не было никакой возможности.

Так началась сага Бандитки. Неприятностей с ней было больше, чем с Носиком и Сойкой вместе взятыми. Безграничное любопытство и шаловливые маленькие лапки. Скорее ручки, чем лапки. Она ими открывала всё на свете. Тревис приспособил ей маленький собачий ошейник — она с ним разделалась в пять минут. Он сделал упряжку из кожаных полосок — она из нее выбралась за десять минут. Тогда он решил, что застежка должна быть на спине — туда она точно не доберется. Ну, не сразу. Он пытался водить ее на прогулку на поводке, от чего она так злилась, что подпрыгивала и рвала поводок, как пойманная на крючок рыбка, пока не выбивалась из сил. Он пытался ее соблазнить кусочками сыра. Оказалось, что есть Бандитка может всё — решительно всё, даже весьма отдаленно съедобное. Картофельные очистки, остатки от обеда, мусор, тухлые рыбьи головы — все уничтожалось в мгновение ока. Она тщательно мыла свою добычу, и такое деликатное отношение к той гадости, которую она засовывала в рот, не переставало нас изумлять.

— От того они и называются всеядными, — объяснила я. — Такие животные посередине между травоядными, которые едят только растительную пищу, и плотоядными, которые едят только мясо. Дедушка сказал, что это механизм, направленный на выживание, он позволяет таким зверям приспосабливаться к любой среде. Койоты такие же. Они могут жить практически везде.

Она ухитрялась сбежать из любой клетки — дай ей только день или два. Она сразу же привязалась к Тревису и недовольно верещала, когда он запирал ее вечером.

— Ненавижу оставлять ее одну на ночь. Она такая одинокая и несчастная, — брат глянул на меня исподтишка.

— Ты что, издеваешься? Не смей тащить ее в дом.

— Ну…

— Ни за что! Я проведу исследование, поищу, чем ее можно успокоить. Но ты должен пообещать — пообещать! — что не подумаешь тащить ее в дом.

— Хорошо. Но я ужасно расстраиваюсь, когда она грустит.

«Проведу исследование»! Мои действия вряд ли заслуживали таких громких слов. Я просто отправилась к дедушке — знатоку животного царства.

Он внимательно выслушал меня.

— Малыши-еноты очень забавны. Они рождаются общительными, их легко приручить. Но взрослые еноты редко годятся в домашние питомцы. Они сильно меняются с возрастом. Им больше не нужны люди, они даже могут укусить руку, которая их кормит.

— Значит, правда, что они становятся злобными?

— Именно так. А что до вопроса о том, как содержать зверя в клетке, я бы посоветовал почитать «Определитель техасских млекопитающих».

Я достала толстый том и прочла, что юные еноты очень общительны и плохо переносят разлуку с матерью и остальным пометом. Они счастливы, когда спят, тесно прижавшись к братьям и сестрам. К тому же книга подтверждала дедушкины предположения о нраве взрослых особей.

Когда я стала объяснять Тревису, что Бандитка может когда-нибудь его укусить, он просто отмахнулся и сказал:

— Ты только посмотри на эту милую мордочку.

Мы оба уставились на Бандитку. Она в тот момент словно догадалась, что мы о ней и ее будущем говорим, села на задние лапки, лукаво наклонила голову и протянула передние лапы, словно прося подаяния.

— Милашка! — сказали мы хором.

В конце концов мы принесли ей одну из старых плюшевых игрушек нашего младшего братишки — пусть спит с медвежонком, он ей как раз по размеру. Медвежонок ей сразу понравился, она его обнюхала и стала расчесывать шерстку в поисках блох и клещей. Когда у нее появился «братец», Бандитка немножко поуспокоилась и стала вести себя приличнее. Она набрала жирка и полюбила играть. Бандитка и амбарные кошки принюхивались друг к другу с осторожностью, но, попривыкнув, стали вместе смотреть, как доят Флосси. Дважды в день Бандитка пристраивалась поближе к корове, чтобы брызги молока из вымени попадали ей в прямо в рот.

Еще через пару недель Бандитка сдалась и позволила водить себя на поводке. Они с Тревисом теперь прогуливались вместе. Аякс, которого не проведешь — разбойная морда и есть разбойная морда, — сразу же бросился на Бандитку. Она, смертельно испугавшись, попыталась вскарабкаться повыше, но рядом оказался только Тревис. Бедняжка забралась ему на голову и оттуда шипела и рычала на собаку, царапая Тревиса когтями. Выглядело это смешно, да только брат вопил от боли. Я бросилась ему на помощь и отогнала разъяренную собаку. Отругала Аякса, а он никак не мог понять, в чем дело. И действительно, пес был прав. Его учили охотиться на диких зверей, и еноты — его законная добыча.