Место, где зимуют бабочки - Мэри Элис Монро

– Немножко представляю, – пробормотала Луз.

Офелия изогнулась и стала растирать поясницу.

– Хорошо еще, что у тетки не было своих детей. И мужа тоже не было. А потому обращалась она со мной нормально. Во всяком случае, старалась не обижать. Не всегда это, правда, у нее получалось. Днем я училась в школе, а после школы подрабатывала в садоводческом хозяйстве, где трудилась и моя тетя. Когда я училась в старших классах, тетя завела себе нового дружка. – Офелия брезгливо скривила губы. – Пил не просыхая. И все требовал, чтобы я называла его дядей. Как же! Сейчас! Словом, достал он меня. Я старалась лишний раз дома не показываться. Спуталась с плохой компанией, в школе стала хулиганить, отметки хуже некуда. Пришлось с учебой завязать. Хотела было податься назад домой, в Мексику. Очень уж я скучала по родителям и по двум младшим сестрам. Они-то все в семье жили! Не то что я!

Она опустила руку и разгладила фартук.

– Вот поэтому кровь из носу, но я выйду замуж за Энджела. Он для меня все. Понимаешь? Конечно, характер у него не позавидуешь. И грубоват бывает порой, и вспылить может, особенно когда выпьет. Но он – отец моего ребенка. А это что-то да значит! Я знаю, он обязательно женится на мне. – Офелия положила руки себе на живот. – И будет хорошим отцом нашему ребеночку.

Кажется, Офелия пыталась убедить в этом не только Луз, но и себя. Но вот она развернулась и решительным шагом подошла к радиоприемнику, весело подмигнула Луз и включила мелодию на полную мощь. В зал полилась жизнерадостная музыка ранчеро.

– Давай потанцуем! Сегодня же у тебя последний рабочий день.

Судя по всему, Офелия обожала танцы, и большой срок беременности отнюдь не служил ей препятствием. Она вскинула руки и стала помахивать полотенцем в воздухе, описывая им плавные круги над головой. Бедра ее задвигались ритмично в такт музыке, живот подался вперед и выпукло обозначился под туго завязанным фартуком. Откинув голову, она самозабвенно подпевала любимому певцу, исполнявшему зажигательную любовную песенку. Луз невольно поддалась ее порыву и со смехом стала кружиться вокруг Офелии, а потом они, встав друг за другом, стали плавно и в унисон вертеть бедрами, отбивая ритм полотенцами. Луз вдруг вспомнила, как когда-то вот так же они отплясывали вместе с бабушкой у себя на кухне, успевая помешать соус в кастрюле или сполоснуть тарелку-другую. И при этом смеялись, словно девчонки-подростки.

– Ого! Вы, случаем, не… того?.. Совсем с ума спятили. – Голос мистера Кордеро перекрыл музыку. Он вышел из подсобки и, подойдя к радиоприемнику, убавил громкость.

– Просто мы влюблены в нашу работу, – весело отреагировала на его слова Офелия. – Прочь гонит работа наши заботы. – Она даже заговорила в рифму, продолжая ритмичные движения. – И потом, вы что, забыли? Сегодня же у Луз последний рабочий день. Должны же мы это как-то отметить!

Но мистер Кордеро лишь махнул рукой, приказывая ей замолчать, а сам, руки в боки, огляделся. Полы, прилавок, столики – все блестело и сверкало. Он удовлетворенно хмыкнул.

– Хорошая работа, – коротко констатировал он после некоторой паузы. И действительно, за минувшие дни Луз добралась до самых дальних уголков, куда могла дотянуться рука и щетка, и выдраила все, что только могла.

Но вот мистер Кордеро приблизился к ней и величественно протянул ей руку:

– Уверена, что не хочешь остаться у нас еще на некоторое время? Я бы увеличил тебе почасовую оплату.

Офелия тоже с надеждой взирала накрашенными глазищами на товарку.

– Спасибо. Вы очень добры, мистер Кордеро. Но я не могу. Вы же знаете, я обещала бабушке.

– Да-да, – понимающе кивнул мистер Кордеро. Собственно, он ни на что и не рассчитывал, делая свое предложение, а потому с готовностью протянул Луз конверт с деньгами и тихо, чтобы, не дай бог, никто не услышал, прошептал:

– Я тут тебе немного добавил… с учетом предстоящей дороги. По правде говоря, я бы и сам с удовольствием поехал вместе с тобой, но… сама понимаешь, дела!

Заметив смятение на лице Луз, уже готовой отказаться от его щедрого дара, он с усилием сунул ей конверт прямо в руки.

– Не выдумывай. Я так решил. Бери и не раздумывай! Будем считать, что это мой посмертный подарок твоей бабушке.

Луз растроганно улыбнулась и вдруг в порыве благодарности обхватила его руками за шею. Мистер Кордеро растерялся от такого неожиданного проявления чувств и неловко похлопал ее по плечу.

– Спасибо вам, мистер Кордеро! Огромное спасибо!

– Ты мне напиши, как у тебя там пойдет все дальше. Хоть открытку пришли по почте. Все лучше, чем эта электронная ерундистика. Или позвони Офелии. Да, вот что еще. Если выпадет свободная минутка, навести моих, ладно? Я вложил в конверт коротенькое письмо для своей матери. Постарайся сделать так, чтобы она его обязательно получила.

– Обещаю! Yo prometo, – повторила она по-испански. Лиз определенно улучшила свой испанский за последние дни.

– Тогда ступай с богом! Надо же успеть забрать машину до того, как закроется мастерская. Когда вернешься обратно, дай мне знать о себе! Вдруг тебе снова понадобится работа…

Луз еще раз прочувствованно поблагодарила мистера Кордеро, обняла Офелию и прошептала ей на ухо:

– До свидания, моя дорогая. На обратном пути обязательно проведаю тебя и твоего малыша.

Из глаз Офелии мгновенно показались слезы, и она что есть сил прижала Луз к себе.

– Удачи!

Луз обвела прощальным взглядом зал такерии, сняла с себя фартук и бросила его в корзину для грязного белья, схватила с блюда, стоявшего возле кассы, мятный леденец и пошла к выходу.

– Всем до свидания, – попрощалась она в последний раз, и маленький колокольчик грустно звякнул, когда за ней захлопнулась дверь.

Мистер Вера сделал все, что было в его возможностях. Луз веером разложила перед ним на прилавке потрепанные купюры достоинством в двадцать долларов. Обычно она рассчитывалась чеками, всякий раз с горечью наблюдая, как стремительно тает ее баланс. Но тут пришлось пустить в ход наличные. Потратить столько денег на ремонт машины! У нее заныло сердце. Механик сгреб деньги и поблагодарил ее, клятвенно заверив, что ее старенький «Фольксваген» сейчас легко пробежит еще как минимум сто тысяч миль, а то и все двести.

– Если повезет, конечно, – добавил он с плутоватой ухмылкой.

Внезапно Луз ощутила необыкновенный прилив нежности к своему ярко-оранжевому чуду по имени El Toro. Автомобиль стоял в ожидании хозяйки такой чистенький, такой намытый, готовый сию же минуту с места в карьер пуститься в дорогу. Она включила зажигание, и Бычок издал радостный рев. Красивый получился звук.

– Большое спасибо, – поблагодарила она автомеханика и мельком бросила взгляд на панно, с которого ей подавал одобрительный знак образ Святой Девы. – И тебе, бабушка, спасибо! – добавила она едва слышно.