Как бы волшебная сказка - Грэм Джойс

Говорят, природа сих Ши или Фейри, коих еще кличут Слит Мэйт или Добрый Народец… полагается между человеком и ангелом, каковое в старые времена думали и о демонах; они как мудрые текучие Духи, и тела их так же невесомы и переменчивы (наподобие тех, что зовутся астральными), вроде сгустившегося тумана, и лучше видимы в сумеречном свете. Сии тела столь податливы благодаря бесплотности Духов, кои движут ими, что могут делаться зримыми или незримыми по собственному желанию.

Преподобный Роберт Керк (1691)[20]

– Надеюсь, немного успокоился, – сказала Мэри, открывая двери Питеру. Она часто предваряла свои пожелания этим «надеюсь». Надеюсь, поезда не будут опаздывать. Надеюсь, еды на всех хватит. Надеюсь, небо не обвалится. – А то все уже испереживались.

Питер поцеловал мать и заверил, что успокоился. В основном так и было. Посещение Ричи было сродни катарсису, и, оставшись один в машине, где его никто не видел, он позволил себе выплакаться. Через несколько минут он взял себя в руки и достал сигарету из пачки, спрятанной в бардачке.

– Ты что, курил? – спросила мать. – Надеюсь, не вернулся к вредной привычке.

Ему было почти сорок, а она временами говорила с ним как с четырнадцатилетним мальчишкой. Интересно, родители вообще способны видеть в своих чадах взрослых людей? Зои было пятнадцать, а казалось, все двадцать, и он знал, что трудно ему будет отпустить тетиву и отправить стрелу в вольный полет.

На вопрос матери он предпочел не отвечать. Делл был на кухне, менял предохранитель в лампе. Питер отодвинул стул от стола и сел, глядя, как отец орудует отверткой. Они наводили уют в комнате Тары. Мэри купила для нее новые пододеяльники, наволочки и новые занавески. Все демонстрировали, что страшно заняты, дабы избежать необходимости задавать Таре какие-то серьезные вопросы.

– Где она?

– Наверху, отмокает в ванне. Не заставляй ее снова плакать, Питер. Обещай больше не доводить ее до слез.

– Обещаю, мам. Все в порядке. Не собираюсь кричать на нее или повышать голос. Довольна?

После совместной прогулки в Аутвудсе на Новый год и после того, как она объяснила ему, что с ней приключилось, он отвез ее прямиком к родителям и попросил пересказать все Деллу и Мэри.

Но ожидаемой реакции не последовало. Мэри и Делл терпеливо выслушали сокращенную версию той же истории. Когда Тара закончила, Мэри сказала, что приготовит-ка, пожалуй, чай. Делл горячо поддержал ее: да, мол, всем им необходимо выпить по чашечке доброго чая. Питер взорвался. Наговорил всяких неприятных вещей. Мэри попросила его убраться прочь.

– Ты в порядке? – спросил Делл, возясь с крохотным шурупчиком.

– В порядке.

– Хорошо.

– Значит, все в порядке, пап. Все?

– Твоя мать наверху?

Питер откинулся на стуле, чтобы посмотреть, где мать:

– Да.

– Тогда закрой дверь.

Питер встал, закрыл дверь и снова сел.

Делл положил отвертку и выключатель на стол.

– Теперь слушай меня, ты, идиот чертов. Мне не по душе ее дерьмовая история. И твоей матери тоже. Но Тара нездорова. Сам видишь. И очень может быть, ей станет еще хуже, особенно когда ты бесишься, фыркаешь и бросаешься на нее, как бык на ворота. Не хватало еще довести ее до крайности или заставить снова сбежать. Так что просто держи свое мнение при себе. Договорились?

– И вы просто проглотите эту ее сказочку? Ни слова о том, что на самом деле произошло?

– В данный момент – да. Именно так. Иногда в жизни бывает, что понимаешь: всего знать не нужно.