Психопат-тест - Джон Ронсон

Сидя на лекции, я размышлял над тем, как смогу распорядиться своими новыми познаниями. По правде говоря, мысли о том, чтобы сделаться великим борцом с преступностью, судебным или тюремным психологом и посвятить все свои силы бескорыстной борьбе за безопасность общества, мне не приходили. Вместо этого я попытался припомнить тех, с кем встречался в жизни, и прикинул, у кого теперь могу выявить психопатические черты. Первым в моем списке стоял критик из «Санди таймс» и «Вэнити фэр» Э. Джилл, который постоянно обрушивался с грубыми нападками на мои документальные телевизионные фильмы и совсем недавно в одной из своих публикаций признался, что во время сафари в Африке убил бабуина.

…

«Моя пуля попала обезьяне чуть ниже подмышки. Я вышиб из нее легкие. Мне хотелось почувствовать, что значит — кого-нибудь убить, кого-то совершенно незнакомого. Все это видишь в кино: оружие, тела, и ни тени сомнения или сожаления на челе убийцы. Что же ощущает человек, убивающий кого-то — к примеру, своего близкого родственника?»

Э. Джилл, «Санди таймс» от 25 октября 2009 года.

…

«8: Бессердечие/неспособность сочувствовать окружающим».

Я усмехнулся про себя и вновь все внимание обратил на Боба. В этот момент Хейр как раз говорил, что если его самого проверить по опроснику, то он наберет четыре или пять баллов из возможных сорока. А Тони Бродмур сказал мне, что в трех случаях, когда его пропускали через опросник, он набирал двадцать девять — тридцать баллов.

Наши три дня в Западном Уэльсе подходили к концу. В последний день Боб поразил нас всех, неожиданно выведя на экран большую фотографию с крупным планом мужского лица, в которое выстрелили с близкого расстояния. Это произошло сразу же после того, как ему удалось нас слегка убаюкать демонстрацией очаровательных снимков с утками на живописных прудах в летних парках. Здесь же была сплошная запекшаяся кровь и осколки костей. Глаза убитого полностью вылезли из орбит. От носа ничего не осталось.

«БОЖЕ!» — пронеслось у меня в голове.

Мгновение спустя все мое тело отозвалось на только что полученный шок покалыванием, шумом в голове и слабостью. Подобные ощущения, по словам Хейра, были результатом того, что наши миндалевидные железы и центральная нервная система направляют сигналы о стрессе друг другу. Такое же ощущение возникает у человека, когда его кто-то внезапно пугает — например, прыгает на него в темноте, — или когда мы внезапно осознаем, что совершили нечто ужасное: чувство страха, вины и раскаяние — физические проявления нашей совести.

— Именно способности переживать подобные чувства и лишены психопаты, — сказал Боб.

Как пояснил Хейр, сейчас практически с полной очевидностью установлено, что именно эта психофизиологическая аномалия находится в основе развития психопатии.

— Проведено множество самых разных лабораторных исследований, и полученные результаты можно считать достаточно объективными, — заметил он. — Установлено, что имеют место некие аномалии в том, как в психике данных индивидов происходит обработка эмоционально насыщенной информации. У них возникает некая диссоциация между лингвистическим значением слов и их эмоциональными коннотациями. В сознании психопатов то и другое почему-то не связывается. Неправильно функционируют отдельные части лимбической системы.

* * *

На этом наш курс по выявлению психопатов был закончен. Собрав вещи и направляясь к автомобилю, я сказал одному из участников семинара:

— Ведь психопатов, наверное, следует пожалеть. Все их отвратительные особенности — следствие неправильной работы миндалевидных желез. Они же не виноваты в том, что какая-то часть их организма неправильно работает.

— С какой стати мы будем их жалеть? — ответил тот. — Они же нас не жалеют.

Ко мне подошел Боб Хейр. Он очень торопился. Ему нужно было попасть на поезд из Кардиффа в Хитроу, чтобы успеть на самолет до Ванкувера. Не могу ли я его подбросить?..

Боб увидел случившееся раньше меня. Один из автомобилей перевернулся. Водитель все еще находился на своем месте. Он сидел так, словно ожидал, что кто-нибудь сейчас подойдет и перевернет обратно его машину так, чтобы можно было спокойно продолжить поездку. «Какая же у него выдержка!» — невольно подумал я и тут же понял, что водитель без сознания.

Его пассажирка сидела на траве рядом с машиной. Она скрестила ноги, словно задумавшись. Должно быть, женщина вылетела из автомобиля всего несколько мгновений назад.

Все это мой взгляд зафиксировал в течение одной секунды. Люди уже начали выбегать из своих авто и собираться у места аварии, поэтому я пошел к своей машине, чувствуя некоторое облегчение от того, что не придется одному решать проблему. И тут же мне в голову пришла неприятная мысль: а нельзя ли мое чувство облегчения в данной ситуации расценить как проявление 8 пункта — «Бессердечие/неспособность сочувствовать окружающим».

Я взглянул в зеркало заднего обзора на добрых самаритян, бросившихся к опрокинувшейся машине, и поехал дальше.

— Джон, — окликнул меня Боб.

— Мм-м?.. — ответил я.

— Как вы ведете машину?

— А что такое?

— Вы петляете по всей дороге.

— Неужели?..

Некоторое время мы ехали молча, потом я сказал:

— Это из-за аварии.

Мне было приятно сознавать, что случившееся и на меня произвело хоть какое-то воздействие.

Боб пояснил, что мое состояние вызвано тем, что миндалевидная железа и центральная нервная система посылают друг другу сигналы страха и стресса.

— Да, конечно, — согласился я. — Даже чувствую их. Они очень резкие и болезненные.

— А ведь миндалевидные железы психопатов, — продолжал Боб, — едва ли как-то отреагировали бы на картину аварии.

— Ну, в таком случае я нечто прямо противоположное психопату. Моя миндалевидная железа и центральная нервная система обмениваются слишком большим количеством сигналов.

— Сосредоточьтесь, пожалуйста, на дороге, — перебил меня Боб.

— Мне ведь захотелось пойти на ваш семинар, — сказал я, — из-за парня по имени Тони. В настоящее время он находится в Бродмуре. Он заявляет, что у него безосновательно диагностируют психопатию, и надеется, что я устрою в СМИ кампанию по его освобождению. Признаться, Тони мне вполне симпатичен. Но сказать с уверенностью, есть у него психопатия или нет, я не могу…

Создавалось впечатление, что Хейр меня не слушает, как будто авария заставила его задуматься о чем-то своем.

— Мне не стоило ограничивать свои исследования только тюрьмами. Надо было заняться и биржами, — пробормотал он себе под нос.

Я взглянул на Боба.

— В самом деле?

Он кивнул.

— Однако вряд ли биржевые психопаты могут оказаться столь же опасными, как психопаты — серийные убийцы, — заметил я.