Летучий голландец - Эрик МакКормак

Томас Вандерлинден подходил к бунгало, и его очень интересовало, каким окажется человек, которого он сейчас увидит. Однако он заставлял себя идти медленно, немного отстав от Макфи.

Две тощие коричневые собаки спрыгнули и побежали через колючую лужайку встречать их; они лаяли, но при этом виляли хвостами совсем не грозно. Обнюхали каждого из посетителей, потом проводили их вверх по трем ступенькам на веранду, где мужчина и две женщины сидели на ротанговых стульях с высокими спинками. Мужчина, который в этот момент читал, положил книжку на пол и встал, чтобы поздороваться с пришедшими. Он мягко спустил вниз черную кошку, которая лежала, свернувшись клубочком, у него на плечах.

Томас узнал того самого Роуленда Вандерлиндена, которого видел на старой фотографии. Короткая борода и длинные волосы теперь поседели, морщины на тонком лице стали глубже, хотя само лицо, казалось, изменилось не сильно. Глаза – голубые и слишком блестящие: возможно, от лихорадки. Одежда – белые рубашка и штаны, на ногах – сандалии. Кошка терлась о его ноги и разглядывала гостей; ее глаза были не по-кошачьи голубыми.

Роуленд Вандерлинден сначала протянул руку Макфи.

– Я рад видеть вас снова, – сказал он. У него был довольно низкий и слегка дрожащий голос. Лицо покрывали редкие оспины, а несколько передних зубов почернели.

– Я вас тоже, – сказал Макфи. Он представил Томаса. – Вот человек, который проделал весь этот путь, чтобы найти вас.

– Значит, – сказал Роуленд, протягивая руку, – вы – сын Рейчел.

Он прищурился, будто пытался найти в нем черты матери. Рука у него была сухая и прохладная.

– Как поживает ваша мама?

Он спросил очень тихо, как будто это касалось только их двоих.

– С ней все в порядке, – сказал Томас.

– Хорошо, – сказал Роуленд. – Вы расскажете мне все о ней позже.

Потом он жестом показал на старшую из двух сидящих женщин.

– Моя супруга, – сказал он, подчеркивая это несколько позабытое слово.

Супруга была крепкой островитянкой, закутанной в простые зеленые одежды. У нее были мешки под глазами, а длинные черные волосы тронуты сединой.

– А это наша дочь, – сказал он, кивая в сторону молодой женщины с блестящими черными волосами и таким же крепким телом, как у матери. Она была одета в синие одежды, украшенные цветами. Роуленд что-то сказал им на их языке.

Глаза женщин на мгновение заблестели, когда они разглядывали Томаса.

Он заметил, что каждая над левым ухом носила белую орхидею и что из их одеяний, как раз между грудями, выступал край татуировки – лепестки красного цветка. Но его в первую очередь интересовал Роуленд; как невероятно, думал он, что этот вот человек, о котором он в первый раз услышал всего несколько недель назад, когда-то был мужем его матери. Он пытался представить их вместе много лет назад, но безуспешно.

Черная кошка теперь легко запрыгнула с пола на плечи Роуленду. Потянулась оттуда к его лицу и долго смотрела своими глубокими голубыми глазами в глаза Томасу, как бы оценивая его. Роуленд стоял спокойно, пока она изучала гостя. Обе женщины тоже смотрели; потом кошка вдруг потеряла к нему интерес и снова спрыгнула на пол. Роуленд что-то сказал, и женщины закивали. Он повернулся к Томасу.

– Здесь очень серьезно относятся к кошкам, – сказал он. – Похоже, вы прошли испытание.

На полу кошка вгрызлась в свой живот, пытаясь поймать блоху.

Томас Вандерлинден и Макфи все еще неловко стояли на веранде. Теперь супруга хозяина и его дочь встали со стульев. Роуленд отдал супруге книгу, которую читал. Обе женщины медленно отступили к дощатой двери и вошли в дом. Собаки и черная голубоглазая кошка побежали за ними.

– Женщины что-нибудь приготовят, – сказал Роуленд. – Вы оба наверняка хотите есть.