Голливуд - Чарльз Буковски

Еще через пару недель позвонил Джон.

— Опять мы в дерьме, — сказал он. — Совсем худо дело.

— А что такое?

— Да вот, нашли продюсера, все ему понравилось, даже сценарий. Говорит: «Я возьмусь, приноси бумаги, я подпишу, и будем запускаться». Подготовили документы, я уже собрался к нему ехать — звонок: «Не могу делать фильм». Прорезался какой-то известный режиссер, который утверждает, что у него все права на произведения Генри Чинаски. «Ничего не поделаешь, — говорит, — сделка не состоится».

Генри Чинаски — имя, которое я использую в своих романах. И в сценарий я тоже его ввел.

— Что за понты? — спросил я.

— Да не понты; ты же продал права на Генри Чинаски.

— Это вранье. Но даже<если и так, надо всего лишь изменить имя, вот и все.

— Нет, не все; в контракте речь идет не об имени, а о персонаже, независимо оттого, как его зовут. Права проданы навсегда!

— Не может быть…

— По-видимому, когда ты продавал режиссеру Эктору Блэкфорду роман «Транспортный чиновник», заодно уступил и права на все экранизации.

— Да, я продал права на экранизации. Всего за две тыщи баксов. Я тогда с голоду помирал. Эти деньги казались мне баснословными. Между прочим, «Транспортного чиновника» Блэкфорд так и не поставил.

— Не имеет значения. По контракту права принадлежат ему на веки вечные.

— А как все это вылезло наружу?

— Есть такой адвокат — Флетчер Джейстоун. Он спит с одной монтажницей. Вот как-то они кончили свои занятия, и он углядел на тумбочке сценарий. Протянул руку. Оказалось, это «Танец Джима Бима». Пролистал, положил на место и сказал: «Генри Чинаски — этот парень в кармане у моего клиента. Я сам контракт составлял». И новость немедленно облетела весь город. «Танец Джима Бима» похоронили. Теперь никто за него не возьмется, потому что Блэкфорд и его адвокат купили Генри Чинаски с потрохами.

— Это неправда, Джон. Не мог я продать права на целую вечность за вшивых две штуки.

— Но в контракте это написано черным по белому!

— Я читал контракт перед тем, как подписать. Там ничего подобного не было.

— В разделе четвертом.

— Не верю.

— Я созвонился с этим адвокатом. Он крутой парень. «Генри Чинаски — наша собственность, — вот что он сказал. — Я в это дело собственных пятнадцать тысяч вложил, бешеные деньги по тем временам. Да и сейчас не кот наплакал». Я было раскипятился, а он меня осадил. «Не смейте, — говорит, — разговаривать со мной в таком тоне». В общем, с ним не столкуешься. Может, он хочет куш сорвать или что, но пока «Джим Бим» сдох. Мертвее мертвого. С ним покончено.

— Джон, я тебе перезвоню.

Я просмотрел контракт и нашел раздел четвертый. Убей Бог, никакого намека на продажу прав на персонажа я в нем не усмотрел. Перечитывал текст несколько раз, но ничего подобного не увидел. Я набрал номер Джона.

— В четвертом разделе нет ни слова насчет продажи персонажа на веки вечные. Они что — очумели все?

— Нет, это условие подразумевается.

— Где подразумевается?

— В разделе четвертом.

— У тебя под рукой есть этот текст?

— Да.

— Прочти мне то место, где говорится, что этот парень завладел моим Генри Чинаски.

— Это все подразумевается.

— Бред! Откуда вы это взяли?

— Если мы будем с ними судиться, тяжба продлится три-четыре-пять лет. А тем временем «Джим Бим» окончательно истлеет. И никто к нему не притронется.

— Неужто все в этом долбаном городе так перетрухали, что видят то, чего нет? Здесь ведь и близко ничего подобного не сказано, в четвертом разделе! Не продавал я Генри Чинаски!

— Ты подписал контракт, навечно уступающий права на Генри Чинаски, — повторил Джон.

Он тоже свихнулся. Я повесил трубку.

Я нашел в справочнике номер телефона Эктора Блзкфорда. Я познакомился с Эктором, когда он закончил кинофакультет Лос-Анджелесского университета. Одну из первых своих работ, документальный фильм, он сделал про меня. Его даже разок прокрутили по Пи-би-эс. На следующее утро полсотни абонентов отказались от услуг этого канала.

Несколько раз мы с Эктором вместе поддавали. Он проявил интерес к «Транспортному чиновнику» и даже показал мне сценарий, который сам состряпал, но он был до того несуразный, что я посоветовал ему засунуть его себе в задницу. Он пошел своей дорогой, я своей. Он стал богатым и знаменитым, поставил множество хитов. А я развлекался, сочиняя стишки, и начисто забыл про «Чиновника».

Я набрал номер и застал его дома.

— Эктор, это Хэнк.

— О, привет, Хэнк! Как дела?

— Не больно хорошо.

— В чем проблема?

— В «Джиме Биме». Тут один парень раззвонил по всему городу, что вы с ним получили права на Генри Чинаски. Ты знаешь, о ком я говорю.

— А, это Флетчер Джейстоун?

— Да. Тебе, Эктор, наверное, известно, что я ни душу свою, ни задницу за две штуки не толкну.

— А Флетчер говорил…

— Ничего такого в четвертом разделе нет.

— Он говорит, что есть.

— А ты сам читал?

— Да.

— Так есть или нет?

— Черт его знает.

— Слушай, малыш, ты же не хватишь меня серпом по яйцам за какую-то вшивую писанину, в которую и врубиться-то никто не может?

— Ты о чем?

— О том, что мы запустились с фильмом, а ты с этим ублюдком нас подсек. Ты что, забыл, как мы с тобой бухали и разговоры душевные вели?

— Разве такое забудешь!

— Тогда вразуми своего дружка. Он перекрыл нам кислород. А мы хотим дышать как все люди. Только и всего. Всего-то только.

— Хэнк, я тебе перезвоню.

Я сел у телефона и стал ждать, Я ждал четверть часа.

Наконец он зазвонил.

На проводе был Эктор. «Все в порядке, Джейстоун отступится».

— Спасибо, старина, я знал, что у тебя доброе сердце. Бизнес тебя еще не загубил.

— Джейстоун направит тебе депешу прямо сейчас.

— Гениально! Эктор, т, ы прелесть!

— И знаешь что, Хэнк…

— Что?

— Я не выбросил из головы идею с «Транспортным чиновником».

— Вот и хорошо, малыш. Привет жене.

— А ты Саре передавай привет, — сказал Эктор.

Девять десятых всяких дел в этом роде решается по телефону, оставшаяся десятая часть уходит на подписание бумаг.