Конкурс красоты в женской колонии особого режима - Виталий Ерёмин

Жюри конкурса, руководящие работники УФСИНа, журналисты, телевизионщики заполнили чуть ли не весь вагон. Ехали весело. Поселились на одном этаже гостиницы. Город всем понравился. Современные дома. Много сосен. На горизонте сопки, переходящие в горы. Выпал первый снег. Морозец был легкий.

В колонию добирались «Икарусом». Контролеры на вахте в документах особенно не ковырялись. Клуб был уже заполнен до отказа. Свободен только партер, окруженный по всему периметру надзирателями в форме. Большую часть стульев уже занимали сотрудники колонии. Члены жюри сели так, где положено, прямо перед сценой, на небольшом возвышении.

Среди них было несколько узнаваемых лиц: знаменитый режиссер, популярный актер, известный политик, депутат Государственной Думы, зам председателя верховного Суда. Тот самый, который занимался делом Катковой.

Корешков, Жмакова и Гаманец встретили Леднева сухо. Они прочли его очерк о Катковой и были очень разочарованы. Как он мог поверить ее рассказу? А еще психолог. Почему не поговорил о ней с ними? Они бы подсказали, в чем конкретно заключается ее вранье относительно себя и других. Каткова выглядела жертвой тюремщиков. Каждый дочитавший очерк до конца, приходил к мысли, что эту молодую красивую женщину нужно освобождать немедленно. Корешков, Жмакова и Гаманец были другого мнения.

Открывая конкурс, известный кавээнщик предоставил слово начальнику УФСИНа. Генерал был сегодня не в форме, а в обычном костюме.

– Сегодняшнее мероприятие, – сказал он, – можно без преувеличения назвать событием. Наша исправительная система, как и вся наша страна, открывается миру. Весь мир может видеть, что мы не просто держим осужденных в строгой изоляции, но и даем им шанс вернуться в общество нормальными людьми. Даже тот факт, что мы, члены жюри, находимся в одном зале с осужденными, и нас не разделяет решетка, говорит о том, что все мы – граждане одной страны, и между нами нет непреодолимых различий.

Генерал говорил без бумажки, но чувствовалось, что он просто произносит выученный наизусть текст. Поэтому в зале послышался шум.

– Короче, начальник, пора начинать, – пробасила Маня, сидевшая в самом близком к партеру ряду.

Генерал был опытный тюремщик. Он мгновенно сообразил, что каждое лишнее его слово отразится на авторитете возглавляемого им УФСИНа. И он объявил конкурс открытым.

На сцене появились участницы. На них были обычные зэковские платья синего цвета и белые косынки. Они выстроились на авансцене. Их было немного, двенадцать. Всего дюжина красоток и симпатюшек набралась в колонии численностью в 1090 женщин.

Каткова села за пианино, начала аккомпанировать, а женщины запели песню из кинофильма «Первая перчатка»:

Милый друг, наконец-то мы вместе,

Ты плыви, наша лодка, плыви,

Сердцу хочется ласковой песни

И хорошей, большой любви.

Пели женщины старательно. Но как-то без вдохновения. Будто повинность исполняли. И улыбки были какие-то вымученные. Допев песню, они скрылись за кулисами.

Ведущий объявил о начале первого раздела конкурса – соревнования в эрудиции, находчивости и чувстве юмора.

– А можно, я назову все статьи уголовного кодекса? – попросила Агеева.

– А почему нет? – воскликнул после секундного замешательства кавээнщик. – Мы вообще решили не придерживаться строго регламента. Пусть каждая участница проявит себя по своему усмотрению.

Лена Агеева перечислила без запинки первые десять статей уголовного кодекса. Ее остановил Популярный актер:

– А за что ты здесь, если не секрет, такая маленькая?

– Яблоки в саду воровала.

Популярный актер посмотрел с удивлением:

– А нам сказали, что тут опасные.

– А я два раза в один сад лазала, – без улыбки пояснила Лена.

Жюри зааплодировало, единогласно отметив дополнительным баллом чувство юмора.

Лена подняла руку, как школьница на уроке:

– А можно спросить?