Королевский лес. Роман об Англии - Эдвард Резерфорд

Через день-другой Аделе стало ясно, что Эдгара, несмотря на его вежливое и почтительное отношение, все еще влечет к ней, а поскольку юный красавец-саксонец Аделе нравился, она стала получать от жизни удовольствие.

Когда Эдгар спросил, не хочет ли она с ним проехаться, Адела с радостью согласилась. Она не обманывала его. Она была уверена, что – нет. Но быть предметом восхищения так приятно.

И было легко узнать новости о леди Мод. Она рассказала Коле, как встретилась в Винчестере с Мартеллом. Казалось естественным, что она озабочена здоровьем леди, с которой делила общество. Егерь время от времени слышал о Мартелле, и так Адела узнала, что леди Мод все еще сильно хворала, а некоторые говорили, что родов ей не пережить. Адела терпеливо ждала.

Почти месяц не было ответа от Тирелла. Наконец прибыло письмо, написанное на нормандском французском. Можно сказать, маленький шедевр.

Кола отнес его к одному старому монаху в Крайстчерче, чтобы убедиться, что правильно понял смысл.

Вальтер Тирелл, лорд Пуа, шлет приветствия Коле Егерю.

Благодарю Вас, друг мой, к благодарностям присоединяется и ее семья, за Вашу доброту к леди Аделе. Ваша забота о даже столь дальней моей родственнице не будет забыта.

Я приеду в Англию в конце лета, заберу ее и возмещу все расходы, в которые Вы могли быть ввергнуты.

– Хитрый дьявол, – буркнул Кола. – Заставляет меня держать ее три месяца. А если причинит неприятности, то она всего лишь дальняя родственница. Он ни при чем.

Тем временем Кола с растущей тревогой наблюдал за Аделой и сыном. Как будто у него не было других забот.

Король Вильгельм II, прозванный Руфусом, проводил в Винчестере Пасху и пребывал в заметно хорошем настроении, которое по прошествии недель только укрепилось.

Брат Роберт вел себя так, что лучшего и желать нечего. Для герцога Нормандского, удачно женившегося в Италии, очевидным шагом было бы поспешить домой с невестой и ее деньгами и выкупить Нормандию. Ничего подобного. После довольно героического Крестового похода герцог возвращался к своему обычному бездеятельному состоянию. Они с невестой продвигались неспешно, останавливаясь везде и беззаботно расточая средства. Раньше конца лета в Нормандию они не попадут.

– Дайте ему время! – потешался Руфус перед своим двором. – Он растранжирит все приданое. Вот увидите.

Тем временем сам он не только удерживал Нормандию, но и ни разу не отказался от планов украсть любой клочок соседней Франции, какой получится.

Однако в начале лета события приняли даже еще более благоприятный оборот. Вдохновленный видом того, как столь многие другие христианские правители завоевывают славу в Крестовых походах, герцог Аквитанский, правитель огромной, солнечной, полной виноградников области на юго-западе Нормандии, решил, что тоже должен быть святым крестоносцем. И что ему оставалось делать, как не попросить Руфуса о крупном займе для финансирования кампании в точности так, как поступил Роберт Нормандский?

– Он предлагает в залог всю Аквитанию, – объявили его эмиссары.

Руфус, который, вероятно, не имел вообще никаких религиозных убеждений, лишь рассмеялся.

– Этого достаточно, чтобы восстановить веру в Бога! – заметил он.

И вскоре по Европе пошел гулять слух: «Руфус хочет прибрать к рукам не только Нормандию, но и Аквитанию». Для тех, кто не любил или боялся его, это были скверные новости.

Эдгару нравилось знакомить Аделу с Королевским лесом. В конце концов, он знал его лучше всего. А поскольку его брат все еще был в Лондоне, Эдгар совершал прогулки только с Аделой.

Он научил ее читать следы лани.

– Смотрите, копыто расщеплено. Когда лань идет, две половинки сведены и след похож на отпечаток копытца. Когда бежит рысью, копыто расходится и вы видите щель. Когда галопирует, оно раскрывается совсем и вы видите на земле букву «V». – Он радостно улыбнулся. – Вот кое-что еще. Видите эти следы – ноги развернуты наружу? Это самец. Следы самок смотрят прямо вперед.

В другом случае, когда они доехали от Берли до Линдхерста и углубились в самую чащу, он спросил:

– Известно ли вам, как определить, в какую сторону вы направляетесь в Нью-Форесте?

– По солнцу?

– А если пасмурно?

– Не знаю.

– Найдите отдельно стоящее прямое дерево, – сказал он. – Понимаете, лишайник всегда растет на сырой стороне дерева. Именно туда приносит влагу преобладающий ветер с моря. В этой части Англии – с юго-запада. Поищите лишайник: где он, там и юго-запад. – Он усмехнулся. – Так что, если заблудитесь, деревья подскажут вам, где я живу.

Адела понимала, что он влюбляется в нее, и к июню ее начала мучить совесть. Она сознавала, что должна держать Эдгара на некотором расстоянии, но это было трудно, поскольку она нашла его общество таким приятным. Они ездили верхом, они смеялись, они гуляли вдвоем.

На несколько дней она решила отказаться от прогулок и взялась за большую и красивую вышивку в подарок его отцу. Это представлялось меньшим, что она могла сделать. Вышивка была похожа на картину со сценой охоты, которую она видела в королевской резиденции Винчестере, но Адела надеялась, что выйдет даже лучше. На вышивке она изобразила деревья, оленя, собак и охотников, причем в одном из них отчетливо угадывался сам Кола. Она хотела расположить в углу и статную, златовласую фигуру Эдгара, но передумала. Этот великий труд был хорошим поводом какое-то время избегать его общества и притом не обидеть. А сам Кола довольно часто приходил и наблюдал за ее работой с очевидным одобрением. Недели шли, и, несмотря на то что его спокойные манеры не изменились, Аделе стало казаться, что вопреки себе старик тоже начинает ее любить.

Как раз в такой день, во вторую неделю июня, когда она вышивала под косым светом, лившимся в открытое окно зала, Кола подошел к ней с улыбкой:

– У меня есть новости, которые порадуют вас.

– О?

– У Хью де Мартелла сын. Здоровый мальчик. Родился вчера.

У нее бешено забилось сердце.

– А леди Мод? – Адела держала иглу, тупо глядя, как та блестит в луче солнца.

– Она выжила. И кажется, чувствует себя вполне неплохо.

В тот день в Королевском лесу родилось еще одно создание.

Светлая олениха, тяжелая плодом, уже какое-то время искала в лесу уединения. Лани рожают в одиночестве и почти всегда одного детеныша. После долгих поисков светлая олениха остановилась на небольшой поляне в чаще, укрытой от взглядов кустами остролиста. Здесь она устроила ложе в густой траве.

Необходимо было соблюдать осторожность. В первые дни жизни детеныш будет абсолютно беззащитным. Если собака или лиса застанут его без матери, то малыш неминуемо погибнет. Таково ограничение, которое природа в своей суровой мудрости наложила на оленей. Однако лисы предпочитали жить на краю Королевского леса, возле ферм. Олениха тщательно принюхалась, но не уловила никаких признаков того, что этой тропой проходила лиса.