История моего брата - Зульфю Ливанели

Но не будем отвлекаться на то, что не связано с нашей историей. Я продолжаю.

Жизнь в Борисове была спокойной и удобной, если не считать того, что мне приходилось очень много работать. Так как выбор иностранной фирмы был обусловлен тем, что проект будет сдан раньше срока, то мы вкалывали на стройке не покладая рук, днем и ночью.

По выходным мы с приятелями гуляли и катались по окрестностям. В этом нам помогала девушка по имени Людмила, которая работала в нашей фирме переводчиком, а также решала все вопросы с русскими организациями.

Эта высокая брюнетка носила очки, кожа у нее была невероятно белого цвета. Она закончила филологический факультет Московского университета и свободно говорила по-английски. Однако держалась со всеми очень строго и ровно, и, несмотря на ее длинные волосы, всегда связанные в плотный хвост, отливающие зеленью глаза за очками в роговой оправе и красивую фигуру, никому даже не приходило в голову ухаживать за ней, все воспринимали ее просто как коллегу.

По выходным пожилые женщины и девушки Борисова выносили в сквер всякие интересные поделки и ненужные домашние вещи на продажу. На расстеленных на земле покрывалах можно было увидеть иконы, подсвечники, стеклянные шары с церквями, внутри которых, если потрясти, шел снег. Продавались тряпичные куклы, матрешки, зеркала, вышитые покрывала, настольные часы и настенные часы с кукушкой, семейные фотографии в серебряных рамках и даже старая военная форма, медали и ордена. В те времена все русские гонялись за любыми деньгами и наперебой предлагали вещи, символизирующие советский режим.

Однажды вечером, когда я вышел покурить к дверям того самого отеля, о котором тебе уже рассказывал, из темноты передо мной возник худенький юноша и на ломаном английском, который очень сложно было понять, робко спросил, не хочу ли я купить часы. Было совершенно ясно, что часы эти либо из его дома, либо откуда-то украдены. Мне стало любопытно, и я попросил его показать их. Тогда юноша, боязливо оглядываясь, достал из-под полы темно-синего пальто что-то очень большое и странное. Когда я спросил, что это, он ответил мне, что это часы, снятые с военного самолета МиГ-25. Я застыл. Так, значит, теперь уже и военные самолеты разбирали на запчасти ради денег! Я спросил, сколько они стоят, и юноша робко ответил: «Десять долларов». Наверное, если бы я стал торговаться, он бы согласился и на пять, но я дал ему десять, купил эти часы и у себя в комнате очень долго их разглядывал. Я решил, что этот странный прибор будет прекрасным подарком одному моему приятелю в Стамбуле, который коллекционировал необычные вещи. Позднее ему и в самом деле очень понравился мой подарок, однако, когда он рассказал мне, какой ужасной опасности я подвергался, я похолодел. И действительно, ведь мне удалось вывезти прибор от МиГ-25, преспокойно пройдя с ним контроль в аэропорту на глазах у агентов КГБ и неумолимых сотрудников таможни. Если бы меня обыскали и нашли этот прибор, то дела мои были бы плачевны. Вот какое невежество!

Приближалась зима, и осенние краски сделали Борисов еще красивее. Листья на деревьях покраснели, берега озер приобрели цвета, от которых дух захватывало. Буки и вязы сияли даже по вечерам. Все было прекрасно, и мне казалось, что я нашел рай на земле, в котором можно было не задумываться даже о любви и рождении ребенка. В общем, я был очень счастлив, но меня не отпускала мысль о Мехмеде. Я очень редко получал от него известия и волновался за него. Поэтому однажды я переговорил с нашим директором. Хорошо образованный инженер-электрик был ему очень нужен, я отдал резюме брата и услышал в ответ: «Хорошо, пусть приезжает».

Осталось только убедить Мехмеда. Я написал длинное письмо, в котором поведал о том, какая здесь чудесная природа и какие красивые девушки. Многое я преувеличил, однако на Мехмеда произвела впечатление маленькая фраза, которую я случайно добавил в самом конце. Я написал: «Здесь все в беспорядке, потому что режим рушится, и цены невероятно низкие». Хорошо, что я это написал: брата привлекла именно возможность увидеть вблизи то, как все приходит в беспорядок. В общем, он ехал ко мне; я очень радовался, однако, если бы мог предвидеть, что с нами произойдет, то радоваться бы не торопился…

Да, но девушка давно уже уснула, уронила голову на плечо, глаза закрыты, она видит десятый сон. Значит, о самом важном в этой истории я расскажу уже завтра. А теперь спокойной ночи, сладких сновидений!