Гортензия в маленьком черном платье - Катрин Панколь

Она легонько хлопнула Гортензию по носу футляром для очков.

– Я никому никогда не рассказывала об этом корсете. Хотела сохранить его для себя одной.

– А у вас остались координаты этого магазинчика?

– Их фирма называлась «Шахерезада». А сам бутик находился на улице Сицилийского короля. Сама семья из Страсбурга, но я никогда не знала их фамилии. Старшего сына звали Мишель-Андре. Это был красивый юноша с шикарно закрученными усами! Он был примерно лет на двадцать моложе меня. У него была мечта – изобрести колготки, которые никогда бы не рвались. Он говорил – за такими вещами будущее, нужно внести смысл в процесс потребления, не нужно заставлять женщин тратить лишние деньги. Он говорил это в пятидесятые-шестидесятые годы, годы, когда женщины еще штопали чулки! Представляешь себе, что бы он сказал сейчас!

Она прервалась, задумалась, почесала подбородок, кусочек печенья отклеился и упал. Гортензия мысленно поблагодарила ее за это: трудно, знаете ли, разговаривать на серьезные темы с человеком, у которого к подбородку прилипло печенье.

– Ты можешь разыскать его, если он еще не умер. Не знаю, что стало с ним и с его семьей, я уже так давно уехала из Франции… Я помогу тебе, Гортензия, я помогу тебе, потому что ты талантлива.

– Спасибо! Я так боялась, что вам не понравится! – воскликнула Гортензия, заправляя за ухо прядь волос.

Елена внимательно посмотрела на нее, сдвинув очки на нос, и серьезно спросила:

– Ты, Гортензия, чего-то боялась?

– Недавно узнала это ощущение. До этого со мной такого не случалось.

– Подобное чувство – спутник таланта. Это – хороший знак. Скрести пальцы и благодари небо. Давай, скажи спасибо.

Гортензия протянула прядь волос под носом, скосила на нее глаза и проворчала:

– Кого мне благодарить-то?

– Бога, там наверху в небесах, это он сделал тебе такой прекрасный подарок.

– Я не разговариваю с Богом.

– Твоя мама никогда не говорила с тобой о Боге и о его благодеяниях?

– Моя мама разговаривает со звездами. Отец разговаривал с крокодилами. Я ни с кем не разговариваю, это как-то надежнее.

– Можешь сказать спасибо кому хочешь, но нужно сказать спасибо, посмотрев на небо. И знаешь, почему?

– Нет.

– Потому что, когда ты говоришь спасибо, ты говоришь: «Еще».

Гортензия скривилась. Елена, разозлившись не на шутку, стукнула двумя кулаками по лежащему журналу, и ее накрашенный алый рот округлился, выпаливая, как из револьвера, резкие слова:

– Какая бессовестность! Какая самонадеянность! Быстро говори спасибо, или небо прекратит одаривать тебя своими благодеяниями, а они, между прочим, тебе еще как потом пригодятся! Это ты не увеселительную прогулку для девочек затеваешь!

Гортензия опомнилась – нельзя так себя вести – и пробормотала спасибо, глядя в потолок.

– А теперь что будем делать? – спросила она затем.

Елена протянула ей журнал.

– Посмотри, что я читала, когда ты пришла. Вот такая статья в «Монде»:

Fashion week в Нью-Йорке не вызывает больше никакого энтузиазма. К концу 2000 года американской моде удалось преуспеть на ниве спортивной одежды и платьев для charities, благотворительных вечеринок, которые являются неотъемлемой частью американской социальной жизни. Появились яркие, энергичные молодые стилисты, заслуживающие внимания. Но два последних сезона откровенно разочаровывают. В этом виноват кризис, могут сказать некоторые. Во главу угла ставятся коммерческие интересы – в ущерб креативности. Но это отнюдь не единственная причина. В «городе, который не спит» мода живет в бешеном, неистовом ритме. Дизайнеры, которые оказываются на пике моды, не имеют права на ошибку и при этом должны превращаться в машины, которые приносят деньги. А модники и модницы в то же время мгновенно отказываются от прежних пристрастий, отворачиваются от любимых прежде стилистов и увлекаются новыми. Список знаменитых марок, которые сейчас стали невостребованными, вызовет ужас. Тем не менее сцена нью-йоркской моды заинтересована в появлении новых протагонистов, молодых дарований, иначе она рискует потерять свое очарование.

– Ты поняла: тебе нужно переехать обратно в Париж.

– Вернуться в Париж? – удивленно воскликнула Гортензия, отбросив на кровать журнал.

– Послушай меня: мода – это Париж. Основать модный дом можно только в Париже. Нью-Йорк – это бизнес. Милан – это шопинг. Париж – это творчество. У тебя там есть где жить?

– Только у мамы. Не могу сказать, что это меня вдохновляет, но…

– Отлично. Ты отправишься к Жан-Жаку Пикару. Я дам тебе его номер телефона, ты позвонишь ему, а я предупрежу его о тебе заранее, и он примет тебя.

– А кто это такой?

– Человек, который раскручивает новых стилистов. Ты покажешь ему свои рисунки, он расскажет тебе, хороша ли твоя идея и как ее можно реализовать. Каждое утро в девять тридцать утра он принимает в своем офисе тех, у кого имеется какой-то проект в области моды. Выслушивает их. И если проект кажется ему заслуживающим внимания, помогает. Он знает всех конструкторов одежды и мастеров швейного дела во Франции – причем самых лучших. И, что еще важнее, он умеет сделать так, чтобы о тебе заговорили.

– А вы дадите мне один образец корсета? Я хотела бы иметь его под рукой, чтобы изучить более тщательно.

Елена испустила долгий горький вздох, словно у нее собирались вырвать кусок мяса.

– Ну пожалуйста…

– Затем, когда ты найдешь мастера, который может воссоздать материал моего корсета, ты закажешь ему ткань для твоей первой коллекции. Ты выберешь цвет, рисунок, все, что тебе будет нужно…

– А как я это оплачу? – спросила Гортензия, широко раскрыв глаза.

– Я буду твоим компаньоном. И твоей главной советницей. Я буду вкладывать деньги, а потом мы поделим прибыль.

Гортензия смотрела на нее, открыв рот.

– Вы правда хотите так сделать?

Ей хотелось броситься Елене на шею, она устремилась вперед, чтобы обнять ее, но та вытянула руки и оттолкнула Гортензию.

– Поблагодари меня издали. Терпеть не могу бурных излияний. У меня от них затылок ломит. Не тот уже возраст, понимаешь?

– Такое больше не повторится. Это для меня вообще нехарактерно.

– Ты далеко пойдешь, Гортензия. У тебя есть опыт, упорство, блог, по которому девчонки сходят с ума, вкус и умение определить, что будут носить. Нужно только найти фишку, чтобы тебя раскрутить. Но мы найдем.

– Фишку?

– Надо создать некое событие, информационный повод. Придумать историю, в которой одно из твоих платьев играло бы главную роль. Это не слишком сложная задача. Жан-Жак нам поможет.