А вот и Полетта - Барбара Константин

Проснувшись на рассвете в ту же субботу, Мюриэль едва удержалась, чтобы не постучать в дверь хозяина квартиры. Хотя ей ужасно хотелось. Дожидаясь более приличного часа, она упаковала свои вещи. Когда она наконец отправилась к нему, он уже ушел, она расстроилась, оставила записку. Вернувшись к себе, не знала, чем заняться: все было уложено в чемодан, рюкзак и две коробки, и ей совершенно не хотелось опять доставать учебники и тетради, чтобы позаниматься, поэтому она просто принялась ходить кругами. Как львица в клетке.

В половине двенадцатого он все еще не позвонил, и она едва не впала в депрессию, но времени на это не оставалось, пора было идти на встречу, и она направилась на рыночную площадь. Марселина была почти готова. Ящики с овощами, вареньем и медом уже были в повозке, оставалось только свернуть навес. Мюриэль предложила помочь, но в ответ получила совет сначала представиться Корнелиусу. Он осел особенный и вполне способен отказаться везти кого-то незнакомого. Марселина протянула ей кусок морковки, добавив, что это может помочь его умаслить, если вдруг окажется, что он не в духе и не пожелает знакомиться. Мюриэль вытаращила глаза, ей это показалось полной дикостью, но она не осмелилась ни отпустить комментарий, ни тем более отказаться. Удостоверившись, что никто на них не смотрит, она подошла к скотине, заколебалась на несколько секунд и, чувствуя себя законченной идиоткой, обратилась к нему: Здравствуйте, меня зовут Мюриэль, согласны ли вы отвезти меня в своей повозке? И все же она это сделала. Тихим-претихим голосом, разумеется. Корнелиус глянул на нее одним глазом, обнюхал воздух вокруг, потом отдельно ее ладонь, принял морковку, которую ему протягивали, и схрумкал ее, покачивая головой сверху вниз. Ошарашенная Мюриэль не удержалась и бросилась ему на шею, чтобы поблагодарить. Никто никогда не говорил ей, что ослики так хорошо понимают все слова! Она обернулась поделиться новостью, и Марселина сказала: Уф!

Конечно же, Гортензия ужасно огорчилась, узнав, что Мюриэль должна уйти сразу после укола. И громогласно оповестила окружающих о своем огорчении. Если бы она могла затопать, то непременно это сделала бы. Пусть малышка Мюриэль останется подольше, молодость – она как бальзам на ее старое сердце, как глоток кислорода, как клубника в сметане зимой. Близость детей возвращает ей силы, ты ведь понимаешь, Симона? От всех этих стариков меня с души воротит! Не люблю я их, они такие нудные, и к тому же от них дурно пахнет. Симона возвела глаза к небу, пробормотав: Ну вот, опять заговаривается. Но Мюриэль сделала ей знак, мол, не имеет значения, она привыкла. У них в семье тоже такое было.

Второй укол.

Ей куда страшнее, чем когда она делала первый. Она просто выбита из колеи. Поэтому специально сосредотачивается на подготовке. Старается вспомнить пункт за пунктом и в правильном порядке гигиенические правила со всеми соответствующими техническими терминами и прочее, и прочее. Но страшится-то она самого укола, конечно. А вдруг на этот раз у нее не получится? Вдруг она попадет в нерв или сосуд? Вот будет катастрофа. Чтобы успокоить и собственные нервы, и заодно Гортензию, она начинает напевать.

Всезнающая Гортензия тут же узнает песню. И начинает горланить:

Остановить бы стрелки-и-и…

На часах, что показывают время жизни-и-и…

И мы перестали бы тоскливо ждать,

Когда пробьет час расставания.

После ухода Мюриэль Симона присела на краешек кровати и дуэтом они допели куплет. С раскатистым «р», дребезжащими голосами и слезами на глазах.

После целой жизни-и-и…

В безоглядной любви-и-и…

Мы бы не ждали с тяжелым сердцем

Того дня, когда, увы, придется расстаться.

Будем жить надеждой, какой смысл печалиться,

Если все равно нельзя остановить стрелки[13].

Гортензия погладила руку Симоны. И вдруг, в приливе сил, привстала на подушках, утерла нос рукавом халата и потребовала мешок с шерстью. Долго выбирала, какая именно подойдет для шарфа. Но в конце концов остановилась на разноцветной. Это ведь по-современному и подойдет малышке, верно? Симона покладисто согласилась, что это будет просто отлично. Она помогла набрать петли, чтобы облегчить задачу. Гортензии удалось связать три ряда, прежде чем она клюнула носом над своим творением, побежденная столькими усилиями и переживаниями.