Камикадзе - Илья Стогов

Один раз после беседы Майор попросил Даниила задержаться еще немного и положил на стол папку с надписью «Прямое действие».

– Прочтите, Даниил Владимирович. Здесь почти все, что нам известно о ваших новых товарищах. Вам будет полезно с этим ознакомиться. Может быть, вы добавите что-то, что мы упустили. А я, если не возражаете, схожу выпью кофе.

Он вышел за дверь. Даниил открыл папку. Внутри лежало сорок страниц справок и докладных. Сухим канцелярским языком они сообщали следующее.

История «Действия» начиналась безобидно. Всего-навсего с кружка студентов, вузовских аспирантов и молодых журналистов, в свободное время читавших модных европейских леваков и запрещенных после революции классиков марксизма.

На собраниях кружка они обсуждали прочитанное и мечтали, как перевешают тех, кто мешает им жить. Мало ли в те годы было таких кружков?

Под скрежет «Exploited» в магнитофоне парни болтали о легализации наркотиков, устраивали вечеринки в поддержку колумбийских герильерос и почти каждый раз после собрания отправлялись выпить пивка.

Шуткой это перестало быть в тот момент, когда они решили поделиться прочитанным с массами и взялись за издание газеты.

На редакционном компьютере одного из знакомых за пару вечеров они разработали макет газеты. Кто-то, решив, что съездить с семьей на юг ему менее интересно, чем напечатать всамделишную газету, дал денег на тираж нескольких первых номеров. Все вместе они придумали энергичное название – «Прямое действие» – и написали передовицу.

Время шло. Отцы-основатели уходили делать карьеру или окунались в семейный быт... на их место приходили другие. Теперь газета выходила регулярно и печаталась в настоящей типографии.

Тираж рассылался по адресам региональных ячеек. В ответ ячейки присылали на адрес Бюро взносы и денежные пожертвования. Денег все равно не хватало. Когда под угрозой оказался выход газеты, была проведена первая в истории «Действия» экспроприация.

Ночью несколько активистов вломились в 24-часовой магазинчик на окраине. Они приставили кассирше к горлу нож и забрали всю выручку. После этого на заседании Бюро была единогласно принята резолюция о переходе к активной террористической деятельности.

«Настал момент, когда мы должны бросить открытый вызов Системе!.. Люди должны видеть – мы не смирились!.. Мы готовы врываться в сознание масс с помощью „Калашникова“ и динамитных шашек!..»

Ну и так далее.

Хорошо сказать – «переход к террору»! А против кого направить первый удар? Следует ли избегать человеческих жертв или, наоборот, чем кровавее будет дебют, тем лучше? Где взять оружие?

В то время, четыре года назад, движение возглавлял персонаж, упоминавшийся в папке под псевдонимом «Борода». Именно он взялся устроить первый в истории «Действия» теракт.

Несколько месяцев Борода объезжал региональные ячейки движения. Он искал двух-трех

(лучше больше, но хотя бы двух-трех)

решительных парней, способных не только болтать за кружкой пива.

В Москве двое студентов заявили, что согласны заложить взрывное устройство под ближайший к столице газопровод. На то, чтобы по армейскому учебнику выпарить полкило нитроглицерина и соорудить из него способную взорваться мину, ушло две недели.

После этого один из студентов на пригородной электричке съездил к газопроводу. Второй обзвонил несколько газет и телекомпаний и сообщил, что ответственность за взрыв «Прямое действие» берет на себя.

Устройство обнаружили за двадцать минут до того, как оно должно было сработать. Ни одной публикации в прессе так и не появилось. Но начало было положено.

Бюро торжествовало.

Следующую неделю все в «Действии» только и говорили о том, как славно они начали... какую динамитную войну устроят в ближайшее время... а затем Борода был арестован.

Оперативники ФСБ вломились в его петербургскую квартиру. Тем же вечером в Москве были арестованы оба боевика. Без руководства Боевая группа все равно не осталась. Еще месяц спустя ее возглавил Густав.

Кто он... откуда взялся... почему решил сотрудничать с движением... этого до сих пор не знает никто.

Ходили слухи, что раньше Густав был как-то связан с армией... может быть, даже с армейской разведкой (вспоминая его черные до плеч волосы, Даниил в этом сомневался). Поговаривали, что в свое время Густав сидел (но никаких уголовных прихватов заметно в нем не было).

В Петербург на заседание Бюро он приехал всего с одним чемоданчиком. В чемоданчике лежало десять тысяч долларов и автомат, который он снял с собственноручно убитого в глуши часового.

Его кандидатура была утверждена на Бюро единогласно. Уже через пару месяцев в распоряжении Группы было несколько пистолетов, автомат, боеприпасы, пуленепробиваемые жилеты, бинокли, медикаменты, одежда, несколько париков и ксерокс, на котором Густав предполагал печатать листовки.

Он лично снял несколько квартир и лично проверял каждого кандидата в боевики. В феврале позапрошлого года группа дебютирует: в Москве профессионально, без единой зацепки для следствия, взорван целый этаж одного из военкоматов.

Скоро о его Боевой группе писали все газеты страны...

– Что скажете, Даниил Владимирович? Нашли какие-нибудь неточности?

Майор закрыл за собой дверь и сел напротив Даниила. Неразговорчивый мужчина, четко знающий, что и когда делать. Какие вопросы нужно задавать и какие ответы он хотел бы получить.

Даниилу нравилось, что в этом здании все происходит четко и аккуратно. Здесь работали мужчины, занятые делом. Те, кто был способен приказывать и исполнять приказы.

Все – в одинаковых пиджаках, с острыми, как лезвия бритвы, стрелками на брюках. Все – части слаженного механизма. И он тоже его часть. Успокаивающее ощущение включенности в общее дело.

– Наоборот. Узнал кучу нового. Откуда это у вас?

– Антитеррористической деятельностью в стране занимаются несколько независимых структур. Два управления ФСБ. Особый отдел при МВД. Армейское антитеррористическое подразделение. Специальный комитет при президенте. У какой-то из этих структур в «Действии» тоже имеется свой человек. У какой именно – не знаю. Но, разумеется, этот факт... он должен остаться между нами.

(кто бы это мог быть?)

– Раз уж мы пустились в откровенные разговоры, я тоже хотел бы вас спросить.

– Буду рад ответить.

– Моя работа все еще нужна вам?

– Вы являетесь наиболее ценным сотрудником из всех, что у меня есть. Я дорожу нашим сотрудничеством. Готов сделать все, чтобы оно продолжалось.

Даниил опустил глаза и потянулся за сигаретами. Полгода назад он вошел в этот кабинет впервые. С тех пор многое изменилось. Сильнее всего изменился он сам.

– Тогда чего вы ждете?