Друг из Рима - Лука Спагетти

Был февраль, солнечный февраль. Утром я торопливо завтракал вместе с Берни, затем, естественно, моим первым побуждением было бежать к моим небоскребам, на мой Манхэттен. Но все оказалось не так просто.

Престарелые прихожанки церкви Помпеи, которые приняли меня с распростертыми объятиями и поцелуями, не давали мне увильнуть от них. После завтрака, как только я делал попытку выскользнуть в сторону метро, тотчас же натыкался на какую-нибудь милую старушку на посту у выхода, готовую сопроводить меня на службу в 8.30. Надо сказать, что каждодневное посещение церкви не относится к разряду развлечений; к тому же я приехал совсем за другим. Однако же для меня стало невозможным сказать «нет» этим добрейшим созданиям, так что я смирялся, убеждая себя в том, что я проводил эти полчаса с Берни, хотя он находился у алтаря, а я – на последней скамье.

В течение одной из этих служб, которую Берни вел на испанском языке, мой друг ошеломил меня находкой, до которой мог додуматься только он. Во время обмена добром[90]я пожал руки всем моим улыбающимся старушкам, оставалось только обменяться рукопожатием с моим другом-священником. Я никогда не позволил бы себе подняться к алтарю, чтобы обнять его и пожать ему руку, но сожалею, что не сделал этого.

Итак, после того как наши взгляды встретились и мы несколько секунд пристально взирали друг на друга, Берни медленно поднял руку с открытой ладонью. И, не спуская с меня ласкового взгляда, загнул три пальца внутрь, а указательным и средним изобразил большую букву «V»: «Долгой жизни и процветания!» Это был тот самый знак! И он был взят именно из «Звездного пути»: Берни направил мне свое приветствие на вулканийском языке. Я ответил на него понимающей улыбкой. Служба закончилась, и я удалился с миром, но пока не на Манхэттен.

Всегда приходилось преодолевать заслон из женщин: все хотели знать, в котором часу я вернусь на обед. И когда я сообщал им, что проведу день и ночь, бродя меж небоскребов, начинался шантаж:

– Какая жалость, ты не знаешь, какую чудную курицу я приготовила сегодня для тебя!

– Подумай как следует, сегодня ты сможешь попробовать любимое блюдо отца Берни!

– Но ты уверен, что сегодня обойдешься без моего фирменного блюда?

Именно в этот период Берни сообщил мне о своем грандиозном и безумном проекте: построить в гигантском подвальном помещении церкви Помпеи самый большой макет с поездами из всех, когда-либо созданных ранее. Некоторое время спустя эта затея была осуществлена: примерно через десять лет, вернувшись в Нью-Йорк, я первым делом отправился посмотреть на него.

В то зимнее путешествие, когда прекрасные прозрачные деньки с бодрящим морозцем так отличались от летних дней моей первой поездки, я столкнулся с неведомым для меня явлением: моим одиночеством. Моим чудесным одиночеством. Поездка в Нью-Йорк в одиночку оказалась захватывающим приключением. Слоняться в свое удовольствие, с целью или бесцельно, есть и пить когда придется, не иметь возможности комментировать (если только себе самому) все, что попадалось на глаза, заставляло терять чувство времени и вызывало у меня особое обострение чувств.

Посещение мест, увиденных в первый раз вместе с друзьями, давало мне возможность практически ощущать их рядом со мной; у меня было столько времени в моем распоряжении, чтобы подумать о людях, которых я люблю. Я осматривался по сторонам, спрашивая себя, когда мне удастся вернуться сюда с Джулианой. Жуя гамбургер у «Биг Ника» или совершая не то три, не то четыре поездки на пароме на Стейтен Айленд, я наслаждался красотой и великолепием города, который в первый раз принадлежал мне одному.

У меня действительно было два дома.

Я уже потерял счет тому, сколько раз с тех пор я возвращался в Нью-Йорк. Мне удалось побывать там вместе с Джулианой, и каждый раз я обретал там новых друзей: таких как Шейла, жена Пэта, девушка с Гаити, ростом с меня и с лучезарной улыбкой Джулии Робертс. И Джулио, мой старый одноклассник по лицею, везунчик, перебравшийся в Нью-Йорк и женившийся на необыкновенной девушке из Индии, Мадхури. Это люди, которых я храню в своем сердце. Они помогли этому итальянскому юноше осуществить по крайней мере кое-что из его американской мечты.