Лицей послушных жен - Ирэн Роздобудько

Он опять хитро улыбнулся:

– А я думал, что вас интересует только политика…

Я смутилась. Значит, он следит за прессой и, как это ни странно, за моими публикациями тоже.

Пришлось сказать, что якобы перешла в другой отдел и опять взялась за старое.

– Прекрасно! – обрадовался он. – Садитесь вот в это кресло. Пойду поставлю чайник. Вы будете кофе или чай?

На это у меня совсем не было времени, но отказываться неудобно.

Я заказала «то, что быстрее».

Мужчина пошел в кухню.

Я рассматривала стены, помахивая ногой от нетерпения. На стенах висело множество уже знакомых мне фотографий. Как и в прошлый раз, не могла оторвать взгляд от черно-белых свидетельств прошлого этого чудака.

В 80-е он был младшим научным сотрудником Академии наук, пока не начал изучать всякие аномальные явления и не вылетел с работы.

Потом работал в котельной и составлял гороскопы для разных изданий. Через эти гороскопы, которые ему заказывала наша газета, я и вышла на него. Конечно, тогда он наплел мне с три короба, а я из этого – каюсь! – сделала неплохую страшилку для доверчивых домохозяек.

Но теперь я просто не могла отнестись к нему так же, ведь и сама попала в историю, достойную пера писаки вроде меня в те времена.

С энтузиазмом и новым интересом я рассматривала фотографии на стене. Это были вырезанные из журналов или переснятые с открыток и репродукций портреты известных людей, – наверное, тех, с кем «общается» мой герой. Половина из них были мне незнакомы, но среди них я узнала Марию и Пьера Кюри, Фриду Кало, Розанова, Ахматову с Пастернаком и еще десятка два писателей, путешественников и ученых. Разумеется, был здесь и знаменитый снимок Эйнштейна, где он показывал миру язык.

Среди них висела и фотография самого хозяина, которую я тогда не очень хорошо запомнила: он стоял над морем на гребне какого-то валуна.

Белая рубашка, как флаг, развевалась за плечами, открывая взору стройный рельефный торс. Он словно сошел со страниц книг Хемингуэя или Джека Лондона – лучшего сравнения не найти. И при этом в его лице было что-то детское, точнее, беззащитное и даже наивное. Он не был похож ни на одного из мужчин, которых я знала. Я улыбнулась: если бы встретить такого раньше – атас: «Прощай, Мирось!»

Господи, о чем я думаю!..

…Из кухни послышались шаги – хозяин возвращался с подносом, на котором стояли две чашки, сахарница и вазочка с бубликами.

Я быстро перевела взгляд с фотографии на хозяина. Фланелевая рубашка, протертые на коленях старые джинсы…

Лучше бы он сжег это все и развеял пепел над тем морем, над которым он стоит такой красивый, как Аполлон Бельведерский. Фото – это миг сладкого обмана на будущее…

Вот почему я не люблю фотографироваться! Просто ненавижу стоять перед камерой! Вот почему у меня самой осталось всего несколько снимков в старом альбоме. Если бы их не было, я бы не поехала в тот двор.

Мужчина сел напротив, подвинул ко мне чашку и бублики. Я посмотрела на него внимательнее – осталось ли в нем что-нибудь от этой фотографии?

Да, он и сейчас выглядел весьма оригинально. Наверное, привлекает женские взгляды. И тем более странно, что до сих пор живет один…

– Чем могу помочь?

Сбиваясь и заикаясь больше, чем обычно, я начала объяснять (точнее, врать), что редакция получила письмо от одной женщины, которая утверждает, что может переходить в свое прошлое.

Я даже, потеряв осторожность, довольно ярко обрисовала, каким образом это происходит – боли в желудке, пронизывающие тело, появление скамейки под деревом и общение с… собой же и собственными родителями. Он слушал меня как врач – спокойно и без особого интереса к теме разговора.

– Что вы хотите от меня услышать? – наконец сказал он, и в его голосе прозвучала ирония.

– Ну как, – растерялась я, – в прошлый раз вы очень интересно рассказывали о существовании двух миров, расположенных один над другим… Вы больше в это не верите?

– А вы – верите? – усмехнулся он.

Я не знала, что ответить.

Либо он меня проверял, либо просто издевался – тогда и сейчас.

– Не знаю… – тихо ответила я.

– Все вы знаете! – жестко сказал он. – Я только не понимаю сути вашего вопроса. Ну попадает эта ваша… м-м-м… женщина в прошлое. И что? Суть вопроса? Возможно ли это? Я и в прошлый раз вам говорил: теоретически – да. Есть гипотеза, что пространство совместно со временем имеет спиральное построение. Причем спиральное по временной координате… Это понятно?

Я смотрела на него широко открытыми глазами, по которым можно было прочитать красноречивое: «Нет!» Он вздохнул:

– О’кей! Не буду вам голову морочить терминами, проще показать на пальцах.

И он взял со стола газету, аккуратно оторвал от нее длинную полоску и нарисовал вдоль нее стрелку. Поставил по всей длине пометки: «1920», «1930», «1940»… Я поняла, что это годы, и завороженно следила, как на временной линии появляются загадочные 2040-й, 2050-й. На большее полоски не хватило.

– Представьте себе, что это – ось времени, – продолжал он. – Вы видите, что для путешествия во времени, к примеру, из 1950 года в 2010-й придется шестьдесят лет ползти вдоль этой линии. Течение времени тянет нас в одном направлении – из прошлого в будущее, и мы бессильны даже притормозить в нем. Но только в том случае, когда вы находитесь в пределах этой оси и, конечно, не можете ее покинуть. А ваша… э-э-э… знакомая получила возможность покинуть эту ось и пошла не по прямой, а… перпендикулярно ей. Если же считать, что линия времени не является прямой, а вот так завернута в спираль… Минутку!

Он взял карандаш и намотал на него бумажную ленту. Из ящика стола достал обычное сапожное шило и проколол бумагу. Снял полоску с карандаша и снова развернул перед моими глазами: вдоль «линии времени» появился ряд аккуратных дырочек.

– Видите? Это, если хотите, и есть ворота времени, или, лучше сказать, лазейки, через которые можно перепрыгивать между витками спирали. К тому же, заметьте, не в любую точку времени, а именно в ту, которая расположена напротив на соседнем витке, то есть на один виток в прошлое или в будущее… Так что ваша м-м-м… женщина просто попала в такую часовую вертикальную лазейку.

Я озадаченно уставилась в «линию времени». Одна пара проколотых им дырочек как будто нарочно попадала на две даты – «1980» и «2010».

– Теперь понятно? – улыбнулся он, скомкав полоску.

Я кивнула. Объяснение «на пальцах» показалось довольно простым. Но меня волновало еще кое-что:

– А… а почему это случилось именно с ней? Она обычная, среднестатистическая гражданка… Или такое может случиться с каждым? Что для этого нужно?

– Не знаю. Это загадка. Если бы я знал, то и сам бы так путешествовал, – улыбнулся он. – Понимаете, пространство-время – это все-таки не полоска бумаги. А каждый человек – такой сложный механизм… Возможно, ей просто повезло.