Беглянка - Элис Манро

Теперь Джулиет жалела, что не глотнула виски. Она лежала, сжимаясь от бессильного гнева, и сочиняла в уме письмо Эрику. «Не знаю, зачем я здесь, не надо было сюда приезжать, хочу домой».

Домой.

На улице едва рассвело, а Джулиет уже проснулась от завываний пылесоса. Вскоре послышался голос (голос Сэма), шум умолк, и она, наверное, опять провалилась в сон. Окончательно проснувшись несколько часов спустя, Джулиет решила, что ей это приснилось. Иначе бы шум разбудил Пенелопу, а она продолжала спать.

Этим утром на кухне было прохладнее и уже не пахло кипящим вареньем. Айрин завязывала каждую банку клетчатым лоскутком и снабжала этикеткой.

– Мне показалось, вы пылесосили, – сказала Джулиет, с большим усилием изображая жизнерадостность. – Наверное, приснилось. Часов в пять утра.

Айрин немного помедлила с ответом. Надписала этикетку. Очень сосредоточенно, прикусив губу.

– Не я пылесосила, а она, – выговорила наконец Айрин, покончив с делом. – Разбудила вашего отца, пришлось ему вставать, чтоб ее в чувство привести.

Это было не похоже на Сару. Вчера она выходила из комнаты только в уборную.

– Он сам мне рассказывал, – продолжила Айрин. – Она, бывает, проснется среди ночи и порывается куда-то бежать, а он встает и укладывает ее обратно.

– Наверное, у нее внезапные приливы сил, – предположила Джулиет.

– Угу. – Айрин приступила к следующей этикетке. Надписав ее, повернулась к Джулиет. – Она для того будит вашего отца, чтоб он хоть так на нее внимание обратил, вот и все дела. Он хоть и уставши, а вылезает из постели и возится с ней.

Джулиет отвернулась. Словно опасаясь за безопасность Пенелопы, она не опускала ее на пол, а покачивала на бедре, вылавливая из кастрюльки яйцо, разбивая и снимая скорлупу и готовя завтрак – все это одной рукой.

Джулиет не проронила ни слова, пока кормила ребенка, – боялась, что, если заговорит, тон ее голоса испугает девочку и та расплачется. Но Айрин все равно кое-что поняла. Она обратилась к Джулиет более мягко – но с оттенком дерзости:

– Такие вот они становятся. Когда так болеешь, ничего с собой не поделаешь. Только и думаешь что о себе.

Сара лежала, смежив веки, но тут же распахнула глаза.

– Ой, милые мои, – сказала она, словно посмеиваясь над собой. – Моя Джулиет. Моя Пенелопа.

По-видимому, малышка начинала привыкать к бабушке. По крайней мере, этим утром она не заплакала и не отвернулась.

– Вот, – произнесла Сара, протягивая руку к одному из своих журналов. – Усади ее поудобнее и дай поиграть.

Сначала Пенелопа несколько секунд пребывала в нерешительности, но потом ухватилась за журнальную страницу и радостно ее вырвала.

– Вот и славно, – сказала Сара. – Детки обожают рвать журналы. Я помню.

На стуле у кровати стояла глубокая тарелка с манной кашей, к которой Сара едва притронулась.

– Ты даже не позавтракала? – спросила Джулиет. – Хотела что-нибудь другое?

Сара взглянула на кашу, всем видом показывая, что при всем желании никак не может сосредоточиться.

– Не помню. Может, и впрямь хотела что-нибудь другое. – Она захлебнулась нервным смехом. – Кто знает? Я подумала: а вдруг она хочет меня отравить? Шучу, – добавила Сара, переведя дыхание. – Но она страшно свирепая. Айрин. Айрин… с ней надо держать ухо востро. Ты видела, какие у нее волосатые руки?

– Как лапы у кошки, – сказала Джулиет.

– Как у скунса.

– Будем надеяться, в варенье волосы не попадут.

– Не надо… не смеши… меня…. хватит…

Пенелопа была так поглощена уничтожением журналов, что через некоторое время Джулиет решилась оставить ее в комнате Сары и унести манную кашу на кухню. А там, не сказав ни слова, принялась готовить гоголь-моголь. Айрин то заходила на кухню, то снова выходила – перетаскивала в машину коробки с банками варенья. Сэм, стоя на заднем крыльце, обдавал водой из шланга свежевыкопанную картошку. Он мурлыкал песню – сначала едва слышно. Но когда Айрин поднималась по ступеням, Сэм запел громче:

Гуд-найт, Айрин, гуд-найт, Айрин,

Гуд-найт, Айрин, гуд-найт,

Приди ко мне во сне…[14]

Айрин, уже на кухне, круто развернулась и крикнула:

– Нечего про меня песни заводить.

– Как это про тебя? – Сэм изобразил удивление. – Кто это про тебя песни заводит?

– Да вы. Только что пели.

– А, эту. Про Айрин? Про девушку по имени Айрин? Ну надо же, я и забыл, что тебя тоже так зовут.

Он запел снова – но теперь совсем тихонько, себе под нос. Айрин вслушивалась, раскрасневшись и тяжело дыша, готовая наброситься на Сэма, если различит хоть слово.

– Не смейте про меня петь. Ежели в песне мое имя, значит она про меня.

Внезапно Сэм залился громкой руладой:

Женился я субботним вечерком.

Вдвоем с женой построили мы дом.

– Прекратите. Кому сказано, прекратите! – взвизгнула Айрин, вытаращив глаза и вспыхнув. – Не замолчите – так я возьму да окачу вас из шланга.

Днем Сэму предстояло развозить джем по всевозможным бакалейным лавкам и паре сувенирных магазинов, откуда поступили заказы. Он предложил Джулиет составить ему компанию. Даже сходил в хозяйственный магазин и купил Пенелопе автомобильное креслице.

– Вот чего-чего, а этого у нас на чердаке нет, – объявил он. – Наверное, когда ты была маленькая, таких еще не придумали. Да это и не важно. У нас все равно машины не было.

– Какая прелесть, – сказала Джулиет. – Надеюсь, ты не слишком потратился.

– О, что ты, пустяки, – отозвался Сэм, наклоняясь, чтобы усадить ее в машину.

Айрин осталась в огороде – собирать малину. Эти ягоды планировалось пустить на пироги. Трогаясь с места, Сэм дважды посигналил и помахал; Айрин соизволила ответить: подняла руку, словно отгоняя мух.

– Славная девушка, – произнес Сэм. – Не знаю, что бы мы без нее делали. Но сдается мне, ты считаешь ее грубоватой.

– Я ее почти не знаю.

– И правда не знаешь. Она тебя боится до одури.

– Быть не может.

Пытаясь придумать, что бы такое сказать об Айрин, что-нибудь доброжелательное или, по крайней мере, нейтральное, Джулиет спросила у отца, как погиб на птицеферме ее муж.

– Не знаю, были у него какие-то преступные наклонности или просто ветер в голове. Короче говоря, связался он с кучкой жуликов, которые собирались наладить торговлю крадеными курами. Пошли на дело, тут, конечно, сработала сигнализация, выскочил фермер с ружьем; а уж прицельно стрелял или нет…