Отпечатки - Джозеф Коннолли

— Да? — подтолкнул ее Джейми. — Что?

— Ну, в общем, пока мы стояли тут и так приятно болтали… ты выкурил штуки три этих твоих вонючих сигарет. Лукас не?..

Джейми страдальчески кивнул.

— О да. Он предупредил. Я из-за этого вообще-то дергаюсь ужасно, Джуди. Четыре, на самом деле. Я выкурил четыре. Я, видите ли, заядлый курильщик. Это будет… непросто. С другой стороны, есть и плюсы — меня совершенно не волнуют шторы: у меня нет никаких штор. У меня и мебели-то нет, если честно.

— Не переживай. Все скинутся. Как обычно. А что до курения… я могу тебя полечить. Хочешь? Хочешь попробовать? В порядке соседской взаимопомощи.

— Ну да, конечно — конечно. Но — секс… курение… между ними должна быть некая связь, как ты думаешь?

Джейми выплюнул окурок своей последней, оххх — надолго, наверное. Иисусе. Единственная причина, по которой я так долго болтаюсь снаружи, если себе не врать. Как только войду — все кончено.

— Вообще-то я никогда об этом не думал. О связи, — ответил он. Ну, то есть: дайте-ка мне минутку подумать. Секс без сигареты после, разумеется, совершенно немыслим… но откуда мне знать, сочтут ли нормальные люди это связью? В смысле, для меня все, что угодно — абсолютно все — без сигареты до, после и двадцати, черт возьми, сигарет посредине настолько невозможно… О господи. О боже, боже…

— Не переживай, Джейми, — подбодрил его Тедди. — Всех нас выводит из себя какое-нибудь правило. Джон с его шторами и парковкой — твои сигареты… Что до меня, то мне не слишком нравится манера Лукаса обращаться по фамилии, но что уж тут. Знаешь что — мы поможем. Поможем тебе. Тебе понравится в Печатне, честно. Ты ее полюбишь. Мы все ее любим.

Джейми кивнул:

— Я знаю. Я знаю, что полюблю. Я уже ее люблю. Ну ладно, вы двое: покажите мне дорогу. Да, Джуди, вот — вот мои чертовы «Голуаз». Забери их, спрячь и не говори мне, где.

Джуди засмеялась и сунула пачку в карман.

— Хорошо, Джейми — я их зарою. Нет, лучше — я скажу тебе, что я с ними сделаю: привяжу к камню и брошу в реку. Но ты видишь, я была права насчет Тедди, а? Я же говорила, что у него бзик. Господи боже — это всего лишь фамилия.

Они были, то и дело уверяла его Джуди, уже почти на месте (совсем рядом) — но Джейми совершенно точно по первому разу не помнил этот бесконечный путь; быть может, Джуди, совсем как мой давешний таксист, чьи воспоминания мне предназначено судьбой хранить вовеки, воображает, будто я могу оценить экскурсионный маршрут. Могла бы оставить это на другой раз, когда они, все трое, не были бы нагружены, как мулы, — движение поминутно прерывалось кем-нибудь — обычно Джейми, — чтобы подобрать очередной обломок, с грохотом выпавший из какой-нибудь искренне ненавистной коробки или сумки, плохо увязанных вместе. (Честное слово — когда в следующий раз соберусь путешествовать, задолго до судьбоносного момента львиную долю барахла отправлю прямиком в мусорный бак. Который, кстати, где? Надо выяснить чертову уйму таких вот мелких деталей, что сейчас больше пугает, чем возбуждает.) Боже, знаете, я уже так давно не бывал в новом месте, что почти забыл, как это все бывает. Так что это одна забота. Но это же отнюдь не большая забота, верно? Да уж — намного меньше, чем замаскировать, задушить, безжалостно повергнуть на землю, избить и уничтожить чудовищную мысль, огромную и бесформенную, поглотившую все его существо, — словно каждый волосок на теле превратился в шип. Интересно — такова была следующая лихорадочная, отчаянная надежда Джейми, — если я вдруг стану совсем беспомощным (невеликое преувеличение) и, допустим, даже в некотором роде жалким (вот уж легче легкого) — быть может, Джуди тогда забудет тот вздор, что я наплел ей про «Голуаз», и — ну может ведь такое быть? — сунет мягкую пачку обратно в мою ладонь? Вы как думаете? Ах, эти белые цилиндрики, плотно набитые ароматным наслаждением: как потребно мне ощутить сие утешение — жестокий, похотливый, ужасный зуд в горле, хорошенько затянуться — на полсигареты — чтоб до самых пяток пробрало желанным ядом. (Господи, как я малодушен.)

Но сейчас конец путешествия, чувствовал Джейми, уже совсем приблизился (Джейми узнал, никаких сомнений, это высокое и необычно узкое окно, вон там, со старыми мутными и зеленоватыми армированными стеклами, и восхитительный ряд больших железных крюков, на каждом висит слегка побитое, но все еще ярко-красное металлическое ведро со словом «Пожар», жирно намалеванным поперек черной краской через трафарет; во всех налита вода — не замаранная, был вынужден отметить Джейми, обычной накипью расплющенных сигаретных окурков). Разумеется, заключил он, подобные приметы должны быть везде: мне еще предстоит их обнаружить.

А еще справа от очень короткой лестницы, ведущей вниз, в темноту, кучкой стояли люди. Похоже, девчонки — всего лишь пара девчонок, если со спины глядеть… а рядом с одной, теперь я вижу, настоящая девчонка, маленькая девочка, школьница — не старше, ох… не знаю, если честно, не старше чего — я плохо определяю возраст, особенно когда они такие маленькие… но если взять за эталон Бенни, ей, наверное, сколько — десять? Больше? Вряд ли намного больше. Может быть и намного больше, не знаю — но она такая крошечная. И знаете, это так странно — видеть здесь ребенка (настоящего ребенка, я хочу сказать, — в отличие от прочих нас); вот уж чего не ожидал в глобальном плане Лукаса.

— Ага! — крикнула Джуди, когда они потащились вперед, упрямо волоча свою смехотворную ношу, — и одна из девушек (и в вихре ее разворота Джейми узрел всего лишь очень дерзкий и гладкий конский хвост, что, согласитесь, большая редкость в наши дни) обернулась к ним в некоей тревоге и даже, пожалуй, намереваясь спрятать за спиной какую-то вещицу. — Да у вас тут настоящий шабаш! — крикнула Джуди с этим ее характерным непомерным и хозяйским апломбом — и все трое, она, Тедди и Джейми, с огромным и взаимным облегчением наконец-то свалили проклятые коробки и увертливые сумки.

Встревоженное лицо хвостатой девицы моментально раз гладилось от облегчения при виде Джуди (так что да, подумал Джейми: она была взвинчена до того).

— А, это ты, Джуди? — привет, детка: как дела? Как вы, ребята? Тедди?

И пока Джейми покорно и безошибочно отмечал ее гнусавый американский акцент (Джейми он скорее нравился), девица вновь извлекла на свет божий маленький красный телефон, который инстинктивно спрятала в ладони.

— Мобильники что, тоже запрещены? — спросил Джейми как можно любезнее (опять новые люди: как много людей — у меня от них голова кружится).

Джуди сморщила нос и прищурилась: словно голос был отдан и сейчас находился в полном равновесии, оставляя Джуди балансировать на самой грани в ожидании решения, по какую сторону плюхнуться.

— Мобильники, по правде говоря, это как бы ни то ни се… — медленно вынесла вердикт она. — Правда, Кимми? Ладно, смотрите все — это Джейми. Наш новенький. Кимми — и Дороти… — Вторая девица поспешно и, кажется, неохотно явилась в поле зрения. — И, конечно, нельзя забывать о маленькой Мэри-Энн, правда? Мэри-Энн — поздоровайся с Джейми.