Жена-22 - Мелани Гидеон

Итак, какие у тебя планы? – спрашиваю я.

– Не знаю. А у тебя? – спрашивает Уильям. – У тебя все готово для вечеринки? Что мы должны принести?

– Баранину. Недра прислала мне рецепт. Мясо маринуется со вчерашнего вечера. Мне надо съездить в “Хоум Депо” – хочу купить лимонной мяты, лимонной вербены и еще одной лимонной травки – как ее? Из Таиланда?

– Лимонник. А почему все лимонное?

– Лимон – природное мочегонное средство.

– Не знал.

– Неужели?

Мы разговариваем осторожно и вежливо, как незнакомцы, случайно столкнувшиеся в гостях: “Откуда вы знаете хозяйку? А вы откуда? Мне нравятся собаки корги. Ой, и мне тоже!”

Я понимаю, что отчужденность частично объясняется тем, что Уильям скрывает свое фиаско с сиалисом. А я скрываю, что знаю его секрет. Ну и вдобавок ко всему я рассказываю совершенно чужому человеку об интимных деталях нашего брака (правда, похоже, Уильям тоже рассказывает совершенно чужим людям об интимных деталях нашего брака). Но я не могу целиком отнести все, что происходит, на счет моего опроса или понижения Уильяма. Дистанция между нами увеличивалась в течение многих лет. В рабочие дни мы общаемся в основном с помощью эсэмэс, и обычно наши диалоги почти одинаковы:

Когда?

В семь.

Кур или рыба?

Ку р.

Сегодня суббота. Кэролайн дома, но дети ушли на целый день – редкий случай в нашем семействе. Я стараюсь не паниковать, но тщетно. Без них день получается каким-то бесформенным. Обычно я отвожу Питера на музыку и футбол, а Уильям с Зои едут на волейбол или в комиссионный “Гудвилл”, где она покупает большую часть одежды. Я стараюсь не думать о том, что в последнее время мы с Уильямом сосуществуем как соседи по комнате, и в общем-то это нормально, немного одиноко, но удобно. Но день наедине означает, что нам надо выйти из ролей родителей и вернуться к ролям мужа и жены, что не так-то легко. Вроде как сиалис без сиалиса.

Помню, когда дети были еще маленькими, одна знакомая жаловалась мне, какую пустоту они с мужем почувствовали, когда их сын окончил школу и уехал учиться в колледж. Я, не подумав, ответила:

– Так разве это не самое главное? Он удачно стартовал. Вы же должны быть счастливы?

Вернувшись домой, я пересказала этот эпизод Уильяму, и мы оба были в недоумении. Тогда, на заре нашего родительства, каждый из нас готов был душу продать, лишь бы заполучить полдня в свое распоряжение. Нам не терпелось увидеть своих детей взрослыми и независимыми. Представь только, каково это – быть настолько привязанным к детям, чтобы ощущать пустоту, когда они покидают дом, сказали мы друг другу. Сейчас, десять лет спустя, я только начинаю это понимать.

– Барбедьяны сегодня будут? – спрашивает Уильям.

– Вряд ли. Разве они не говорили, что у них билеты на матч?

– Жаль, Бобби мне очень нравится, – говорит Уильям.

– Намекаешь, что Линда тебе не нравится?

Уильям пожимает плечами.

– Линда – твоя подруга.

– Но и твоя тоже, – говорю я, возмущенная тем, что он открещивается от Линды, сваливая ее на меня.

Недра и я познакомились с Линдой, когда наши дети ходили в детский сад. С тех пор уже несколько лет раз в месяц мы устраиваем вечеринку на три семьи. Раньше к нам приходили и дети, но постепенно, становясь старше, они один за другим отваливались, и теперь обычно собираются только взрослые (и изредка Питер). Без детей, играющих роль буфера, обстановка на вечеринках несколько изменилась – я имею в виду, обнаружилось, что нас с Линдой мало что объединяет. Тем не менее Бобби все обожают.

Уильям вздыхает.

– Послушай, ты совсем не обязан крутиться вокруг меня, пока я занимаюсь хозяйственными делами. Подозреваю, последнее, что тебе хочется делать – бродить за мной по теплице.

– Ничего не имею против, – говорит Уильям, почему-то раздражаясь.

– В самом деле – впрочем, пожалуйста. Спросить Кэролайн, может, она хочет поехать с нами?

– Зачем?

– Ну, я просто подумала – если вам будет скучно, вы можете побегать вокруг “Хоум Депо”.

После моей позорной пробежки с Кэролайн с ней стал бегать Уильям. Начало было тяжелым. Он потерял форму и первые пару дней выбивался из сил. Но теперь они несколько раз в неделю пробегают по утрам пять миль и потом пьют коктейль из спирулины, который Кэролайн пыталась навязать и мне с обещаниями снизить заболеваемость простудами и улучшить работу кишечника.

– Очень остроумно. А что плохого, если мы поедем просто вдвоем? – спрашивает Уильям.

Что плохого в “просто вдвоем”, так это то, что в последнее время нет никакой разницы, вдвоем мы или это только “один из нас”. Я – инициатор всех разговоров, я сообщаю ему новости о детях, о доме и наших финансах, я же задаю ему вопросы о том, что происходит в его жизни. Он редко отвечает тем же и очень неохотно делится какой-либо информацией о себе.

– Ничего, совершенно ничего. Вдвоем – замечательно. Можем делать что захотим. Как здорово! – говорю я полным избыточного энтузиазма голосом Мэри Поппинс – Леди Совершенство.

Я жажду, чтобы наша с ним жизнь стала более богатой. Я знаю, что это возможно. Люди рядом с нами, например, Недра и Кейт, живут гораздо более насыщенно. Пары вместе готовят мусаку, пока по радио “Пандора” для них играет Оскар Питерсон. Вместе ездят на фермерский рынок. Конечно, они все делают медленно и неторопливо (неторопливость – ключевой элемент богатой жизни), заходят в каждую лавочку, пробуют фрукты, нюхают травы, чтобы отличить лимонник от лимонной мяты, садятся на крыльцо и едят вегетарианские бутерброды. Я не имею в виду “богатой” в смысле денег. Я говорю о способности наслаждаться настоящим, а не думать постоянно о будущем.

– Посмотри-ка, Элис, – Кэролайн входит на кухню, размахивая книгой.

Пока что Кэролайн не везет с поиском работы. У нее было множество собеседований (в Заливе по-прежнему нет недостатка в новых технических проектах), но, за малым исключением, никто не перезвонил. Я знаю, что она нервничает, но я велела ей не волноваться; она может жить у нас, пока не устроится на работу и не соберет достаточно денег, чтобы внести аванс за квартиру. Жить вместе с Кэролайн совсем не в тягость. Помимо того что она прекрасный собеседник, она еще и самый полезный гость, который у нас когда-либо был. Когда она съедет, мне будет ее по-настоящему не хватать.