Не ум.ru - Андрей Виноградов

«Расслабился. Случилось. С чем не бывает».

«С чем».

«Не придирайся».

Я было погрузился в раздумья, не заморозить ли мне в холодильнике пару таблеток имодиума на следующую «расхолаживающую» оказию – если помогает от человеческой диареи, то, может быть, спасет и от «бытово-приборной»? Или правильнее было думать об энурезе? Тут позвонила внучка с сообщением, что у ее куклы Барби выкидыш…

Такие суровые новости кого угодно застанут врасплох. Я мямлил в трубку всякую несуразицу, но в душе, стыдно признаться, подло радовался за Кена. Барби – девушка дураковатая и ветреная, ребенок мог быть не его. Я поделился с внучкой своими взглядами на кукольный мир и попытался растолковать на вырост, что никакой причинно-следственной связи между глупостью и ветреностью нет.

Господи, какое счастье, что не по громкой связи общались. Дочь через пару часов – время нужно, чтобы одеться, добраться, расправиться с дедом-дебилом, – каялась бы полицейским в отцеубийстве.

И Гамлет, что живет за левым плечом (как вам размещение принца?), нашептывал бы ей в ухо:

– Теперь точно не быть.

– Всё же так просто… – вступил я на тропу разъяснений, еще не представляя, как вырулить из всех сложностей к простоте, не травмируя нежный девчачий мозг. – Глупость и ветреность. Представь себе, к примеру, хромого идиота. Идиотизм и хромота – это разное. Просто две напасти по чьей-то прихоти – не стоит заострять внимание на том, чьей… – одолели человека одновременно. Так же и недостаток ума и бл… Блин, забыл слово.

– Ветреность, дед.

– Спасибо, золотко. Так вот: нет между ними связи. Теперь все впорядке?

– Да дед. Что бы я без тебя делала? Люблю тебя.

– Спи, зайка. И Барби скажи: все только к лучшему.

– И Кену?

– Кен сам поймет.

И в тот же миг я обнаружил только что опровергнутую связь. Глупость и ветреность, идиотизм и хромота… Беды ходят парами!

Сперва я подумал о философском диспуте на предложенную самой жизнью темой с хомяком. Но решил, что в запале не удержусь, соскользну к примеру с Барби, а она давний и неизменный предмет хомячьего обожания. Пусть он и видел предмет своей страсти всего единожды. Так мне, кстати, подфартило выяснить, что хомяки не чужды любви с первого взгляда. Совсем как люди. Правда, я до сих пор не в курсе, насколько часто они чередуют свои любови? Как люди? Короче, решил: чего зря животное нервировать?! Разойдется-разгуляется, обзовется в отместку, в запале выкидышем… из социальной среды.

Что мне останется? Только задрать к небесам назидательный палец:

«Добровольный, господин хомяк, выкидыш. Уходец, если уж вам так угодно видеть социальную среду комнатой».

И надеяться, что разница уровней понимания жизни будет животным уловлена.

Сумасшедший выдался вечерок. Сперва тряпка с ведром – на кухне прибраться. Спорная… Не задача, тряпка, что до свежести. Пара переживших оттепель сосисок. Холодильник, орущий как резаный, словно не он морозит, а его. Да и было что морозить. Слишком дороги места на его полках, вот продукты и обходят их стороной, не хотят лишку тратиться… Потом кукольный выкидыш…

«Откуда она вообще это слово взяла? Не от родителей же на кухне? И в детский сад детеныш не ходит, двор – тоже не лучшее место для обсуждения таких историй… с детьми…»

«Забыл, как сам в прошлом месяце, когда тетя Таня из кулинарии…»

«Господи, прости… И прокляни придурка конченого…»

«Угомонись, накличешь».

«Так я и не очень искренне. Разве нужно от детей правду жизни прятать?»

«А спички?»

«Спички – да. Но общего – хоть отбавляй. Мир лицемерен».

«Ты – это не мир».

«Я такой же».

Ночью, во сне, издерганный истончившимся в завтра днем, я основал движение «Творческие Люди За На Хуй Всё Это!». Его не зарегистрировали. Там же, где оно было основано. Так явь по-пластунски прокрадывается в наши сны. Одностороннее какое-то движение получается. Причем не зарегистрировали не за слово «хуй», а за идею! Подлецы и дуроломы! Я вовсе не задумывал движение как политическое! В конце концов, идея и политика – совсем не из одной упряжки олени.

Обидно стало, я и проснулся.

Во сне обида случилась, а пробудился – облегчение вышло. Что это за неполадка такая в жизни? Кого вызывать для починки? Попробовал скроить из названия движения аббревиатуру, получилось ТВОРЛЮЗАНАХВЭ. Подумал, что как-то так мог бы звучать грузинский рэп. Грузинский для меня при этом сродни разговорному лунному. Ан нет! Ничего подобного! А как же Тбилисо?!

Очень хочется верить, что пожары в моих снах не загостятся, что это временная история, сезонная, зимняя. Возможно, во всем виноват мой диван. Он старый, пролеженный и проперженный на два этажа вниз. Зато маловероятно, что в нем может селиться какая-либо живность, а это важно. Разве что его облюбует очень «вонелюбивая» живность. Но такой класс или вид мне не известны. Как, впрочем, и многое другое.

А вообще… Случись моему дивану быть обитаемым, то, значит, и я как обитатель не одинок.

25

Диван обожает припасть к батарее натруженной, застуженной сквозняками спинкой, а через нее и мне в спину жарит, будто насадили на вертел, а поворачивать над костром забывают. В этом году, кстати, топят как никогда. Особенно под утро, в самый сон. Бабка из второго подъезда кликушествует, говорит: «Выборы на носу, вот нас и подкупают! Как в последний раз топют!» Видно, чувствует что-то недоброе, а точнее сформулировать не выходит. Старики редко обманываются, если предрекают плохое. Я так полагаю, додумывая за них, что никто из нас не доживет до следующих выборов. Их отменят за полной ненадобностью. Оставят только название и голосование – копчик от демократического хвоста.

Слово какое-то несерьезное… – копчик. Укропчик… Рубчик… Рябчик… Мелочь, пустяк, кличка для корявой дворняжки… Мощно подумал. Осталось последний раз проголосовать. Рябчик, Чибис… А как надо? Ряб? Чиб?

Чибис, по моему разумению, был во сне не на месте. Прокралась юркая птичка из детской песенки вне очереди, в полном смысле слова – на мою голову. Хоть и не «на», а «в». Или я как всегда заблуждаюсь и не ее это робких лапок дело – весь приключившийся во сне балаган? Подсадная пернатая? Ни разу не удивлюсь, если так оно и было. Там, откуда сновидения на людей насылают, со мной особо не церемонятся. Точнее сказать – и там тоже.

26

Потягиваюсь натужно, до хруста. Вроде как надоело лежать. Тем не менее не встаю. Из принципа. Из авторского, в смысле лично мною придуманного воскресного принципа. Если не растворять в словесах его суть, то этот день ждет от меня чего-то значительного и непременно доброго. Но вот объективная трудность: значительное и доброе – самый сложный коктейль из мне ведомых.