Человек, упавший на Землю - Уолтер Тевис

– Мистер Брайс, я не думаю, что он когда-нибудь спит. Я живу рядом вот почти уже год, но ни разу не видела его спящим. Он попросту не человек.

У Брайса от затылка к плечам и вниз по хребту побежал холодок.

– Хотите еще джина? – спросил он и тут же не то со смешком, не то со всхлипом добавил: – Я составлю вам компанию…

До ухода она выпила еще два стакана. О Ньютоне больше не говорила, возможно, потому, что Брайс больше не хотел спрашивать, не чувствовал необходимости. Однако, когда она встала (ничуть не пошатываясь, ибо могла пить, как заправский моряк) и он подал ей плащ, она сказала:

– Мистер Брайс, я глупая, необразованная женщина, но мне правда понравилось с вами разговаривать.

– Мне тоже было очень приятно, – ответил Брайс. – Заходите в любое время, буду только рад.

Она моргнула.

– Правда?

Брайс не имел этого в виду буквально, но теперь повторил совершенно искренне:

– Заглядывайте еще… Мне тоже не часто удается с кем-нибудь поговорить.

– Спасибо, – сказала она и добавила, уходя в зимний полдень: – Мы все трое такие, да?..

Брайс не знал, сколько у него часов до визита Ньютона, но отлично понимал, что действовать нужно быстро, если он собирается вовремя все подготовить. Он чувствовал страшное возбуждение, сильно нервничал и, одеваясь, бормотал себе под нос: «Не может быть, чтобы Массачусетс. Точно Марс…» Хотелось ли ему, чтобы это оказался Марс?

Одевшись, он накинул на плечи пальто и, выйдя из дому, направился в лабораторию: всего-то пять минут пешком. На улице падал снег, и холод ненадолго отвлек Брайса от круговорота мыслей, от загадки, которую ему предстояло разрешить раз и навсегда, если только он правильно настроит аппаратуру и все успеет.

Трое ассистентов торчали в лаборатории, и он поздоровался с ними резковато, отказавшись отвечать на замечания о погоде. Брайс чувствовал их любопытство, когда разбирал маленький аппарат в отделе металлов – рентгеновское устройство для проверки образцов под нагрузкой, – но сделал вид, будто не замечает удивленно поднятых бровей. Времени много не потребовалось; нужно были лишь вытащить винты, крепившие камеру и легкую рентгеновскую трубку к каркасу. Брайс убедился, что камера заряжена (высокочувствительной пластинкой для рентгеновской съемки, производство «У. Э. Корп.»), и вышел, неся в одной руке камеру, в другой – рентгеновский излучатель. Уже в дверях сказал оставшимся:

– Послушайте, почему бы вам сегодня не отдохнуть от работы?

Они чуть ошарашенно переглянулись, потом один ответил:

– О’кей, конечно, доктор Брайс, – и глянул на остальных.

– Отлично. – Брайс захлопнул дверь и ушел.

Рядом с искусственным камином в гостиной был пустовавший сейчас вентиляционный короб для кондиционера. За двадцать минут, чертыхаясь, Брайс установил за решеткой камеру с открытой диафрагмой. К счастью, изготовленная «Уорлд энтерпрайзес» пластинка, как и множество прочих патентов Ньютона, технически намного превосходила предшественниц; она вообще не реагировала на видимую часть спектра, только на рентгеновские лучи.

Трубка в генераторе тоже была устройством «У. Э. Корп.». Работала она на манер стробоскопа, давая одну короткую сильную вспышку в рентгеновском диапазоне, чрезвычайно удобную для изучения высокоскоростной вибрации. Для того, что задумал Брайс, она годилась еще лучше. Он поставил ее в хлебницу на кухне, нацелив сквозь стену на открытый объектив камеры. Затем пропустил электрический шнур под дверцей хлебницы и воткнул вилку в розетку над раковиной. Хлебницу он оставил приоткрытой, чтобы можно было щелкнуть тумблером на боку маленького трансформатора, подававшего питание к трубке.

Вернувшись в гостиную, Брайс аккуратно поставил самое удобное свое кресло прямо между камерой и рентгеновским источником. И уселся в другое поджидать Томаса Джерома Ньютона.