Спустя десять счастливых лет - Элис Петерсон

Анни живет возле Сент-Кросс, на маленькой улочке, что прячется за Сент-Фейт-роуд, неподалеку от нашей старой школы и заливных лугов. Она открывает дверь, одетая в ярко-голубое, как экзотическая птица, платье.

– Проходи, – говорит она и ведет меня по узкому коридору.

Мы оказываемся на просторной кухне, посреди которой стоит огромный стол. На другом конце кухни, напротив двойных дверей в сад, располагается маленький столик.

– Я сегодня одна, Риччи отправился на какую-то конференцию по пародонтиту. – Анни закатывает глаза. – Так что очень обрадовалась твоему звонку. – Она приподнимает чайник. – Чайку, милая?

Я с удовольствием заново знакомлюсь с Анни. Она успела пожить в Ислингтоне, поработать в сфере подбора кадров, однако всегда хотела открыть собственный бизнес. Девственность она потеряла в свой двадцать первый день рождения, с одним изменщиком по имени Кристиан.

– Да, поздновато, – рассмеялась она, – но не волнуйся, с тех пор я успела наверстать упущенное.

Анни прожила с дантистом Риччи целый год, прежде чем поняла, что влюбилась.

Она устраивает мне быструю экскурсию по дому.

– Винчестер оказался единственным местом, которое нравится нам обоим, – говорит она, проходя в уютную гостиную с кремовыми диванчиками и гитарой на подставочке.

– Ты умеешь играть? – изумляюсь я.

– Самую малость. В Лондоне я какое-то время была в группе… – Как Олли… – Мечтала стать знаменитой и выйти замуж за рок-звезду. А в итоге работаю в магазине, и мой муж – стоматолог.

– Ну, я мечтала стать художником, а в итоге стала продавать чужие картины!

Олли мечтал стать писателем.

– Может, нам вообще не стоит мечтать? – спрашиваю я у Анни.

Она качает головой.

– Если нет мечтаний, то не будет и надежд.

За чашкой чая мы вспоминаем школьные деньки. Анни вылетает из комнаты и возвращается с фотографией.

– Божечки!

Это наша школьная пьеса. Вот Анни в красном средневековом платье, слишком большом для нее, с головным убором в тон. Я стою сзади – братец Тук, облаченный в коричневую рясу с капюшоном и импровизированным веревочным поясом вокруг моей внушительной талии.

– Ясно, почему мне досталась эта роль. Я похожа на беременную! – охаю я.

– А помнишь музыкальный конкурс, как пели Хор Лягушек?

– Все-е мы вста-а-анем вместе-е, – запеваем мы, и я впервые за столько времени смеюсь от души.

Анни говорит, что ужасно хочет снова увидеть Китти. Что помнит ее любимицей учителей, зубрилой, которая вечно сидела за первой партой и размахивала рукой, сгорая от желания ответить на все вопросы. Учителям даже приходилось уговаривать Китти дать возможность и другим ученикам. Я рассказываю, что теперь Китти работает в ведущей консультационной фирме на Пикадилли.

– Одна? Замужем?

– Одна. Ей не очень везет с мужчинами.

Последним парнем, с которым Китти познакомилась в Интернете, был некий Фил. – У него голова размером с орех, – сокрушалась она, – и злобные маленькие глазки. А еще он не заплатил за мой напиток.

Анни спрашивает про УЗИ.

– Мальчик, – делюсь я.

– Мальчик, – вздыхает Анни. – Первенец – это так волнующе. Если хочешь, я составлю тебе список всего, что может понадобиться.

Рассказываю, что Пиппа уже так и сделала, хотя в ее исполнении этот список оказался кошмарно длинным, как марафон.

– Я где-то на середине, – делаю вид, что задыхаюсь, – и не знаю, доберусь ли до конца.