Сверхигра - Артур Шигапов

Но пока – все внимание на «Лазурный». Первый снег выпал как раз кстати. Ничьих следов – значит, чайник, на объекте в первый раз, коль зашел с парадного входа. Парадный вход обычно сулит траурный выход, как говорит Антоха Молох. Планка вытащил из рюкзачка металлический крюк с тросом, закинул его в оконный проем и подтянулся. В помещении никого не оказалось. Только груда всякого доаварийного хлама – разбитые бутылки, сломанные стулья, раскуроченный сейф со смерзшейся пожелтевшей массой внутри. Понятно, вода попала на документацию. Бывшая бухгалтерия. По рации говорить нельзя, иначе вспугнешь, но на этот случай у них с Молохом разработан стандартный план: один выгоняет бычка к парадному входу, второй или мочит, или ловит, в зависимости от упитанности и наличия оружия. Этот должен быть вооружен, поэтому только стрелять, желательно по ногам, уж очень долго ловили засранца.

Коридор и несколько прыжков вверх по лестнице вывели в помещение бассейна. Пять дорожек, вышка, развороченный кафель. Кажется, еще ребенком он бывал тут неоднократно, даже сдал на какую-то норму, вроде ГТО. Сейчас уже не помнит, давно было и не в этой жизни. В остальном все как тогда – и снег на высоких деревьях, и дома-многоэтажки вокруг, только раньше дома казались больше и в окнах были стекла. Бортик купели украсил чей-то рисунок. Не «чей-то», а одного чудика с баллоном, которого они водили по городу летом. Граффитчик-неформал, или как они там себя называют… Первая картинка, на 16-этажке, была еще ничего – девочка тянулась рукой к кнопке лифта, все очень эмоционально и трогательно, Антохе понравилось. Как будто плохая новость застала ребенка врасплох, и он силится убежать, но не может. А тут какая-то рыбалка, не пойми где. Молох рассвирепел и забил этого лубочника молотком по голове, не отходя от кассы. На то он и Молох. Человек искусства, тонкий и ранимый. Водит всяких художников в Припять – сам и зритель, сам и безжалостный критик. Скоро надо будет местное «Ваганьково» открывать возле теплиц – там все халтурщики покоятся, со своими баллончиками.

Фью-ить! – чиркнула пуля, раскрошив кафель. Вот так потихоньку приходит в негодность имущество бассейна. Секундой раньше замечтавшийся проводник спиной почувствовал движение и отпрянул в спасительный дверной проем. Короткий вдох, взведен курок «гюрзы», и вприсядку вперед, поливая свинцом перед собой, отвоевывая пространство. Мелькнула лишь красно-черная куртка и глухие звуки убегающих ног, обутых в тяжелые «берцы». У них никогда не хватает мужества стоять на месте, когда шмаляет «гюрза». Они думают, что бегут быстрее пули. И еще они не знают, что у парадного выхода их ждет Молох, в чьем арсенале значится не только молоток.

Припятские граффити

Однако Потрошитель оказался воробьем стреляным и рванул не в потенциальную ловушку, а вверх, на спасительную крышу. В городском бою, как и в горах, обычно побеждает тот, кто выше. Если он, конечно, спокоен и знает правила боя. Стреляный оказался подстреленной куропаткой ровно через десять минут, когда попытался выбраться по пожарной лестнице. Молох дождался, когда он спустится пониже, чтобы не убился насмерть, и продырявил ногу, раздробив кость чуть пониже колена. Гаденыш упал на бетон, как куль с картошкой, и на минуту выключился. Хорошо, что не рисовал – это сохранило ему жизнь, по крайней мере на время.

Планка подцепил Потрошителя крюком и отволок на центральную площадь, в гостиницу «Полесье». Раненый громко кричал, просил врача и пощады. Ни того, ни другого в Зоне уже давно не было. Припять – мертвый город и город мертвых. Парень еще не видел самого интересного, от чего у новых постояльцев готеля «Полисся», как бачится на украинськой мове, кровь стыла в венах и на ум сами собой приходили молитвы всех известных религий.

Гостиница «Полесье»

– Вставай, тут лифта нет, – бесстрастно проговорил Планка, пнув раненого заостренным железным носком ботинка. Что-то в его голосе было таким, что сразу привело пленника в чувство, как хорошая доза нашатыря. – Добро пожаловать в гостиницу, где разбиваются сердца. Разбиваются в самом прямом смысле, ударами по грудной клетке.

– На какой этаж его? – спросил Молох. – К дестроерам или жидомасонам? К лжеученым не полезу, он до пятого не дотянет. Проще дать ему баллончик, намалевать что-нибудь, и здесь же грохнуть.

– Куда вы хотите меня отвести? Зачем мы сюда пгишли? – Пойманный заметно картавил. – Отпустите меня, пожалуйста. Вот, деньги забегьите, одежду – все.

– Картавишь? Жидяра, значит? – исказилось злобой лицо Планки. – Фамилия?

– Чья?

– Моя, бл…ь, чья же еще?! – Удар крюком по голове, кровь, вопли. – Я же свою фамилию не знаю! Тебя, падла, вижу в первый раз, хоть и охотился год, а фамилию не знаю свою! Фамилия?!

– Левитин, Алексей Виктогович, 1985 года рождения. Не стгеляйте, пожалуйста.

Площадь, скриншот игры «S.T.A.L.K.E.R.»

Еще удар, сильнее и точнее. Алексей Викторович повалился на снег.

– Настоящая фамилия! Стреляю на счет «три». Раз!

– Не вру, ей-богу! Настоящая!

– …Два!

– Пожалуйста! Пожалуйста! Настоящая!

– Три! Ладно, гад, считай, что подфартило. Дестроеры в нашем готеле гостят всего десять дней. А жидомасоны – месячишко. Так вышло, что еще ни один не сдал свой номер, поэтому три этажа заняли, суки. Псевдоученые неделю сидят. Ты не ученый?

– Н-нет. – Потрошитель забыл о раненой ноге, не веря своим ушам. Весь этот ужас, этот бред, что городили два садиста с пистолетами и крюком в руках не помещался в его разум.

– Хвалю за честность. Пошли, выделю тебе самый лучший номер на ближайшую декаду. Раньше в нем селили почетных гостей города. Я его обставил со вкусом, тебе понравится.

Ободренный пленник поднялся и, тихо постанывая, заковылял вслед за Планкой. Троицу замыкал Молох, подталкивая несчастного пистолетом.

Зашли по лестнице на третий этаж. В нос ударил тяжелый смрад, облегчаемый коридорными сквозняками. Гостиничный паркет вздулся и полопался, в бывших номерах не осталось ни одной двери. То, что увидел в них Потрошитель, заставило его завыть от ужаса. В каждой комнате к стене был прикован узник, а точнее, то, что от него осталось. Железная петля вбита между плитами, рука прикована наручником.

– По бартеру беру у милиции, – пояснил деловито Планка. – Сдаю всякую сволоту уголовную, получаю деньги, инвентарь и патроны. На деньги закупаю в Иванкове продукты. Так и живем. А вот и апартаменты.

Они зашли в просторную комнату, чье убранство состояло из каких-то железяк и камней, разложенных по периметру. В окне заходило солнце и виднелась вывеска «ДК «Энергетик».