Как жить, чтобы жить хотелось. Антикризисные стратегии - Александр Державин

И каждому замку-тревоге можно подобрать свой ключ спокойствия

Доктор понимал, что Мишени сейчас приходилось нелегко. Кажется, он начал осуществлять тот самый переход, о котором они говорили, однако на деле все складывалось не так просто. Главным источником тревоги для Мишени была ситуация в шоу. Мишень как-то упомянул о разговоре с арт-директором Аркадием. Тот был краток: либо Мишень продолжает выступать, либо уходит, но при этом выплачивает неустойку, размер которой равнялся стоимости квартиры в Подмосковье. Получается, у него оставался только один вариант – продолжать работать. А как по-другому? Желающие стать самоубийцами не выстраиваются в очередь…

– И вот что прикажешь делать? – обращался он к Доктору и в большей степени к самому себе. – Мне нужно три ляма. Где их взять? Занять? Сумма просто нереальная – никто из моих знакомых не одолжит столько. Взять кредит в банке? Но я нигде не трудоустроен официально. Правда, есть еще один вариант – одна женщина, «Мадам Роза», которой я оказывал… Ну… Определенные услуги… Она довольно щедрая, кстати… Правда, чтобы заработать нужную сумму, мне придется… А по контракту мне рисковать еще целых полгода. – Он вздохнул.

Доктору было отрадно наблюдать, как его клиент ищет выход из сложившейся ситуации, как остановить карьеру мишени и жить без неоправданного риска. Значит, их беседы были не напрасными, значит, уже точно не зря он, Доктор, пренебрег профессиональной этикой. Между тем, Мишень продолжил:

– Слушай, мы скоро поедем на гастроли в Монголию, – может, там сбежать? Ну, как вариант… Правда, они меня все равно найдут, и будет еще хуже. Это же шайка-лейка, разницы нет – пустить нож в сердце или пулю в лоб… С другой стороны, кому я нужен? Пропал себе и пропал – поищут и перестанут… Но где мне жить все это время? И как вернуться из Монголии?

– Ты больше не хочешь быть мишенью, – протянул Доктор, констатируя факт и тем самым призывая Мишень к продолжению.

– Да, это моя цель. Впрочем, есть еще одна. И когда я о ней думаю, меня охватывает какая-то леденящая скованность.

– Если появляется какой-то смысл, который захватывает, сковывает тебя, которому ты не можешь сопротивляться, – значит, это твое.

Мишень внимательно смотрел на Доктора, но больше не произнес ни слова.

Да, ему очень трудно… Но только он способен справиться с ситуацией – Доктор не может сделать это за него, хотя и очень хотел бы… Найдет ли он выход? Что, если этот проклятый нож все-таки ранит Мишень? Получается, он станет самоубийцей – сейчас, когда уже принял решение свернуть с этого пути… Он продолжает убивать себя, как алкоголики, наркоманы, сексоманы, игроманы, продажные судьи…»

Доктор не переставая думал о Мишени. Наконец в день их намеченной встречи он решил позвонить своему клиенту.

– Кто это? – голос Мишени звучал испуганно.

– Здравствуй. С тобой все в порядке? – Доктор удивился неожиданному вопросу (неужели Мишень не посмотрел на определитель?).

– Да, все в порядке… Не совсем. Совсем не в порядке. Точнее, в целом все в порядке, но есть некий непорядок.

– Мишень, что случилось? – уже настороженным голосом спросил Доктор.

– Что-то точно случилось, но пока не произошло. Сорри, я говорю загадками, это временно.

– Давай при встрече обсудим. Мы договаривались увидеться через два часа, ты где будешь в это время?

– На Андреевском мосту, давай прогуляемся.

– Хорошо, встретимся именно там. До скорого! Да, забыл – опоздаю на двадцать минут. За этим и звонил – предупредить.

– Ок, через два часа и двадцать минут. Буду ждать.

Этого короткого разговора Доктору хватило, чтобы понять: за это время с Мишенью явно что-то произошло. Неужели процесс застопорился? В который раз Доктор почувствовал укор совести. Ну зачем, зачем он связался с этим парнем? Зачем ему все это было нужно? Кто он такой, чтобы влезать в чужую жизнь? Ведь он сам выступал за творчество, свободу личности, но ведь этой самой свободе нужно обучать и давать инструкции. Свобода без инструкций – все равно что лев, выпущенный из клетки… Свобода без техники безопасности – не свобода. В конце концов, у Доктора был шанс остановить процесс. Например, он мог сказать, что уезжает в командировку и вернется только через месяц, нет, через шесть месяцев, а лучше через год. И что тогда? Да, он перестанет «залезать в чужую жизнь», но все останется на своих местах, более того, Мишень может погибнуть… Перспектива не самая радужная. Предложить ему ходить платно ко мне на прием? Пожалуй, так было бы честнее, но это невозможно… Сказать ему, что мы будем встречаться регулярно раз в месяц? Но опасность никуда не денется… Впрочем, кто живет и не рискует? Жизнь – это всегда риск. Мишень рискует, и я, да и они… – он посмотрел в окно на проходящую мимо пожилую пару лет восьмидесяти, – только по-своему. – Тем не менее они, так или иначе, прожили жизнь. Уйти рано и с таким потенциалом – страшно. Да, уйти рано страшно, но еще страшнее жить бесцельно.

На душе у Доктора было неспокойно. Посидев у себя в кабинете еще с полчаса, он убрал карточки клиентов в стол, разобрал реквизит, допил кофе и вышел в свой родной Филипповский переулок. Он был так увлечен своими мыслями, что совершенно забыл зайти в книжный магазин – именно на него он планировал потратить те самые двадцать минут. Он подошел к Андреевскому мосту – там была только шумная компания подростков. Стоял довольно крепкий морозец. Едва он потянулся в карман за телефоном, как его остановила сильная мужская рука.

– Привет, Доктор!

– Здравствуй. – Доктор всегда старался приветствовать Мишень именно таким образом, тем самым сохраняя границы. – Твой голос показался мне нездоровым. Я прав?

– Да. Я немного приболел – мозги воспалились. У тебя, случайно, не найдется гильотины?