Брак по-австрийски. Исповедь эмигрантки - Юлия Петрова

Однако незадолго до подачи десерта эти мои тревоги улетучились. Потому что случилось кое-что похлеще.

В комнату откуда-то с улицы, вошли две девушки. Одна – пухленькая симпатичная блондиночка, небольшого роста, с круглым лицом, буквально копия Петера. Вторая – большая деваха с темными волосами и очень грубыми чертами лица, некрасивая и с первого взгляда неприятная. Одета она была в тирольскую национальную одежду, на поясе висел бочонок.

Не надо было обладать сверхразумом, чтобы понять – это дети моего будущего мужа.

Я улыбнулась и пару раз помахала рукой, пытаясь поздороваться. Блондиночка посмотрела на меня с интересом и слегка улыбнулась в ответ. Вторая даже не удосужилась никак отреагировать. Фелиситас принялась с ними о чем-то болтать на немецком, а остальные, включая Петера, их как бы и не очень заметили. Я чувствовала себя очень глупо, потому что меня, очевидно, никто не собирался им представлять.

Вскоре обе девушки собрались уходить, и Петер что-то сказал им на прощанье. Та, которая повыше и побольше, сделала недовольное лицо. Фелиситас поставила перед ней рюмку, и она налила туда жидкость из своего бочонка. Затем обе сказали: «Чао», и ушли.

Вся семья отозвалась тем же «чао». Я сделала то же самое, хотя им, по-моему, было все равно.

Петер взял рюмку и подал мне.

– Это шнапс, – сказал он.

– Давай, Мария, посмотрим, какая из тебя получится тиролька! – воскликнул брат.

Ну, это было не сложно. Я пожала плечами и одним махом опрокинула в себя содержимое рюмки. На вкус оно оказалось как очень слабенькая, сладенькая водочка.

Все дружно зааплодировали и заулюлюкали.

– Ты поняла, кто это был? – спросил затем негромко Петер.

– Наверно. Но лучше ты мне скажи.

– Это были мои… в общем, ты знаешь.

Ему как будто сложно давалось слово «дочери». Будто он стеснялся.

– Его дочери! – громко сказал Мартин. – Правильно?

Петер еле заметно кивнул, глядя куда-то в сторону.

– Да, я так и подумала, – попыталась разрядить обстановку я.

– Ничего, скоро с моими познакомишься. У меня тоже две. Только помоложе, – сказал Мартин.

– А жена? – спросила я.

– Жена ушла, – сказал Петер, словно это было хорошим тоном – подкалывать друг друга такими вещами.

– Они не были женаты, – отозвалась сестра.

– Ага, она побоялась с ним связываться, – продолжил эстафету Петер.

Я перевела взгляд на Мартина, ожидая, что тот обидится. Но ничуть не бывало.

Фелиситас подала десерт. Это было мороженое, залитое подогретым клубничным вареньем.

– М-м, спасибо! – сказала я.

– Это называется «Heiße Liebe», – объяснила Фелиситас.

– «Горячая любовь», – перевел для меня Петер.

– Кушай, Мария, кушай. Знаю, что дома ты на горячую любовь можешь не рассчитывать, – подмигнул мне Мартин.

Все заржали, даже Петер. А я так и осталась сидеть с ложкой в руках, не понимая, как мне на это реагировать…

* * *

Новость о предстоящей свадьбе вся семья восприняла как-то слишком спокойно. Момент получился вообще не торжественный – как будто Петер сообщил им, что пойдет на огород накопать картошки. Не знаю, правда, как отреагировали дочери. Им он собирался сказать потом.

Уже дома Петер показал мне документы, которые до этого времени лежали у него в сейфе. Я мало что поняла, но дату «девятнадцатое сентября» разобрала.

– Это дата нашей свадьбы? – спросила я.

– Да. Уже назначили.

– Ох, здорово! Это еще и день рождения моей подруги Инны! Я ее обязательно приглашу.

– Это и день рождения моей дочери тоже.

– Которой?

– Моники.

– Это какая? Темненькая или светленькая?

– Темненькая.

Плохие новости! Не думаю, чтобы она очень обрадовалась, когда папа вместо празднования дня рождения позовет ее на свадьбу с девушкой, которая, судя по реакции, ей не очень-то и понравилась! А все последующие годы!.. Ой-ой! Ведь я захочу отмечать годовщину вместе с Петером, вдвоем, без остальных членов семьи. Может, даже за границей. Это значит, что он не сможет приходить на дни рождения дочери или ему придется разрываться. Неужели Петер об этом не подумал? Он ведь собственноручно спровоцировал конфликт интересов!

– А ты считаешь, что это хорошая мысль? Делать свадьбу в день рождения дочери?

– Конечно, почему нет?

– Наверно, она захочет повеселиться по-своему.

– Я тебя умоляю! Они обе дико скучные. Веселиться вообще не умеют. Иногда я даже думаю, что они не от меня.

Никогда в жизни я еще не слышала, чтобы отец так отзывался о своих детях. Разве только они действительно были от другого. Мне вообще уже все стало непонятно. Это было как-то тяжело. Я постоянно находилась в напряжении.

Мне хотелось только одного – прижаться к Петеру, чтобы он погладил меня по голове и успокоил, сказал, что все в порядке.

– Может, пойдем в джакузи? – предложила я.

– У меня есть идея получше, – сказал Петер. – Хамам!

Возле спальни была расположена крайне навороченная кабинка, про которую он как-то мельком сказал, что это хамам. Но я там, равно как и в сауне на первом этаже, еще не была.

– Отличная идея! – воскликнула я и радостно закивала головой.

– Ты киваешь, как робот, – насмешливо сказала он. – У вас на Украине все так делают?

Очередная подножка! Мое лицо скривилось само собой.

– Да ладно, вот уж в самом деле ребенок! Пошли, – и Петер повел меня в хамам.

Там, в клубах пара, я снова расслабилась. Все-таки эта люксовая жизнь мне нравилась. Мы сели друг напротив друга на скамейки, обнаженные, разгоряченные, и у меня вскоре появилось игривое настроение. Петер наклонил голову вниз, по его лицу стекали крупные капли. Ноги его были широко расставлены, и я могла хорошо видеть маленький, но такой любимый член.

Моя ступня сама потянулась вперед и легла ему на колено. Петер не двигался. Тогда я придвинулась еще ближе и пальцами ног принялась водить туда-сюда. А потом дотронулась и до его промежности.

Он поднял голову.

– Что ты делаешь?

– Играю с тобой, – сказала я, пристально глядя ему прямо в глаза.

– Зачем?

– Потому что я тебя хочу.

Петер скептически покачал головой.

– Тут?

– Ну да. Разве тебя это не заводит?

– Что именно?

– Мы оба голые, здесь очень жарко. По-моему, отличный повод заняться сексом.