Царица амазонок - Энн Фортье

Ей здорово повезло, потому что, хотя ее левая рука была вся липкой от крови и отчаянно болела, кости, по-видимому, остались целы…

Мирина была так занята изучением своих ран, что не замечала ничего вокруг, пока вдруг не услышала, как наверху скользнула в сторону металлическая решетка. Подняв голову, она увидела мерцающий факел и два лица, которые сначала скривились от отвращения, а потом, наверное, осыпали ее градом ругательств на непонятном ей языке. Затем Мирина сумела разглядеть нечто похожее на свой дорожный мешок, который сжимал чей-то здоровенный кулак. С трудом сдерживая желание заорать в ответ, Мирина встала, поставила ногу на огромную тварь, которую только что убила, и подняла руки ладонями вверх в приветственном жесте.

– Выпустите меня отсюда, – заговорила она на древнем наречии дрожавшим голосом. – И я вам все расскажу!

На короткое пугающее мгновение мужчины исчезли из виду, и Мирина подумала, что они снова ушли. Потом что-то просвистело в воздухе…

Веревка.

Когда с ее головы снова сдернули грязный мешок, Мирина с облегчением поняла, что находится в большом зале с высокими потолками, которые поддерживались массивными колоннами. Здесь не было окон, не было естественного света; помещение освещалось бесчисленными мигающими факелами, горевшими в высоких трехногих светильниках, и Мирина не сразу осознала, что рядом стоят люди и внимательно смотрят на нее.

Поскольку все это были женщины в одинаковых белых платьях и на лицах у них застыло одинаковое испуганное выражение, Мирина предположила, что это жрицы, служительницы богини Луны, и что они не привыкли к виду крови и синяков. Но что ее смутило, так это луки и колчаны со стрелами, висевшие на их спинах, потому что ни одна из женщин совсем не походила на лучницу.

Беспорядочный поток мыслей Мирины был прерван властным голосом, раздавшимся где-то поблизости, и после нескольких мгновений растерянности и нетерпеливых подталкиваний со стороны женщин Мирина наконец повернулась в нужную сторону и увидела внушающую страх фигуру, сидевшую в искусно украшенном кресле на каменном возвышении. Предположив, что видит верховную жрицу, Мирина почтительно склонила голову. Наверное, ей бы следовало опуститься на колени, но она была крепко связана по рукам и ногам.

– Ты обвиняешься, – заговорила женщина на троне на безупречном древнем наречии, – в нарушении наших границ. И возможно, в убийстве. Ты понимаешь, каково наказание за подобные преступления?

Мирина отрицательно покачала головой, слишком напуганная, чтобы говорить.

– Если ты не будешь отвечать, – продолжила женщина, – я признаю тебя виновной. И передам городским властям… Но мне хотелось бы этого избежать.

Женщина подняла вверх какой-то предмет, и лишь когда он блеснул в свете огня, Мирина узнала браслет своей матери. И тут вдруг все встало на свои места: и мужчины, яростно трясшие над колодцем ее дорожным мешком, и то, что ее вытащили наружу для допроса…

Мирина была не единственной, кто узнал браслет. Остальные женщины при виде украшения испустили вздох изумления.

– Говори же, – продолжила верховная жрица более низким голосом. – Откуда он у тебя?

Под пристальным взглядом жрицы Мирина выпрямилась:

– Он принадлежал моей матери. Она всю жизнь носила его на руке.

Как только ее слова разнеслись по залу, жрицы принялись что-то яростно обсуждать между собой. И только теперь, когда они подошли поближе, Мирина заметила, что все они носят на запястьях такие же браслеты.

– Тихо! – приказала верховная жрица и, прежде чем снова повернуться к Мирине, обвела своих товарок суровым взглядом. – Как звали твою мать?

– Талла.

– Талла? – Верховная жрица наклонилась вперед, крепко сжав подлокотники своего трона. – Твоей матерью была Талла, и ты все же осмелилась вернуться сюда?

Мирина похолодела от страха.

– Прошу вас! – воскликнула она. – Я пришла потому, что моя мать всегда говорила: мы принадлежим богине Луны. Она преданно служила богине всю свою жизнь…

Верховная жрица внезапно поднялась со своего места:

– Талла нарушила законы этого храма. Она связалась с мужчиной и была осквернена. Если бы она не сбежала, ее бы бросили в яму, так же как тебя.

Мирина была благодарна, что ее так крепко связали – веревки не дали ей упасть.

– Я понимаю, – заговорила она, с трудом выдавливая из себя слова. – Что ж, если так нужно, бросьте меня обратно в яму, но… – Она посмотрела прямо в глаза верховной жрице. – Но прошу милосердия к моей младшей сестре. Она все это время ждала меня снаружи. Она слепа, и ей нечего есть. – Мирина снова попыталась согнуть колени, но не смогла. – Снимите с меня веревки, – попросила она, – и я встану на колени, чтобы молить вас об этом.

Верховная жрица с достоинством сошла вниз по каменным ступеням.

– Скажи мне, – произнесла она, останавливаясь прямо перед Мириной, – что заставило молодую женщину стать преступницей?.. – Она протянула руку, чтобы коснуться следов змеиного укуса на руке Мирины. – Терпеть такие страдания?..

– Я сестра Лилли, – ответила Мирина, подавляя боль. – Вот что меня заставило. Я пришла сюда в надежде, что богиня Луны излечит Лилли… Но теперь вижу, что была слишком наивна и что от моей ошибки сестре будет только хуже. Вот это настоящие страдания.

Верховная жрица некоторое время всматривалась в лицо Мирины.

– Твоя храбрость мне нравится. Евнухи сообщили мне, что ты убила чудовище.

– Я охотница, – ответила Мирина.

Едва заметная улыбка восхищения скользнула по губам верховной жрицы.

– Большинство мужчин утверждают, что женщины не могут быть охотницами.

– В нашей деревне мужчины говорили то же самое. – Мирина вскинула голову. – Но были и те, кто считал, что лучшие охотники – именно женщины. Потому что они проворны, тихи и терпеливы. – Мирина спохватилась и добавила более скромным тоном: – Мой отец – кочевник. Он научил меня охотиться.

– И где сейчас твой отец? – нахмурилась верховная жрица.

Мирина отвела взгляд:

– Он обычно приходил и уходил, как все кочевники. Он всегда повторял, что, когда я стану совсем взрослой, мы будем вместе странствовать по миру. Но… кочевники постоянно меняют дороги, и в конце концов он забыл дорогу к дому.

Верховная жрица медленно кивнула:

– Скольких мужчин ты любила?

Мирина была так удивлена вопросом, что почти забыла о страхе.

– Ни одного. Я никого еще не любила. Кроме своих родных.

– Я не это имела в виду…

– Я поняла, что ты имела в виду, – возразила Мирина. – И отвечаю: ни одного. Мне не нравятся мужчины, и у них хватает ума отвечать мне тем же. Ни одному мужчине не понравится женщина, которая бегает быстрее, чем он, и куда точнее попадает стрелой в цель.