Возмездие на пороге. Революция в России. Когда, как, зачем? - Михаил Делягин

При этом наиболее тяжелое впечатление производило не столько реальные трудности их жизни (в конце концов, это Подмосковье, а не тайга; когда смыло Ленск, жители деревень, не показанных по телевидению и потому не получивших помощи, валили лес для новых домов голыми руками), сколько их пассивность, отсутствие воли и воображения. О Москве, находившейся в нескольких десятках километров (в конце концов, при желании можно было доехать на электричке «зайцем»), они говорили как о другом и при этом заведомо недостижимом, удивительном, но при этом смертельно опасном и пугающем мире.

Некоторое статистически заметное повышение в конце 1990-х и начале 2000-х годов числа молодых людей, стремящихся служить в армии, было связано, как представляется, именно с ухудшением положения молодежи. Армейская служба вновь, как в 30-е и 40-е годы прошлого века, стала для молодежи сельской местности единственным способом вырваться из безнадежного и бесперспективного прозябания в «большую жизнь».

Однако стремление осуществить этот рывок неуклонно слабеет – молодежь деревни и поселков городского типа спивается, а если есть деньги, «садится на иглу», а те, кому удается избежать этого, все равно подвержены общей тенденции к расслаблению и постепенной дебилизации. Те же, кто избегает общей судьбы, занимаются хозяйством, и все их силы уходят на обеспечение собственного благополучия (материального и создания семьи).

Ни те, ни другие не склонны принимать активное участие в протестах, но ощущение несправедливости происходящего и ущемленности их интересов постепенно распространяется и среди них.

Деклассированная молодежь сел и особенно поселков городского типа (точно так же, как и столь же деклассированная молодежь городских «спальных районов», в первую очередь агрессивная часть футбольных фанатов) с легкостью может стать ударной силой будущих беспорядков, особенно сознательно спровоцированных представителями силовой олигархии для достижения тех или иных локальных политических целей. В качестве совсем недавнего примера можно назвать привлечение части футбольных фанатов к сотрудничеству с выкармливаемыми администрацией президента «нашистами»; одним из первых примеров, возможно, является погром на Манежной площади после поражения футбольной сборной России от сборной Японии, когда толпа разъяренной и пьяной молодежи не только била стекла и жгла автомашины, но еще и гоняла ОМОН чуть ли не по всему центру столицы. По некоторым оценкам, данный погром был весьма эффективно и тщательно спровоцирован для обеспечения широкого общественного одобрения закона о противодействии экстремизму.

Трудовая же часть сельской и поселковой молодежи является некоторым аналогом городского «среднего класса». Ждать от нее массовых активных и тем более инициативных действий нельзя, однако не вызывает сомнений, что ее политический потенциал достаточно высок и что она последовательно поддержит антифеодальный протест, начавшийся без ее участия.

Как минимум она вполне может обеспечивать постоянную информационную связь центра с самыми различными уголками России, расширяя кругозор столичных «революционеров» (то есть давать им именно то, чего тем больше всего и катастрофически не хватает).

Существенно и то, что именно данная категория молодежи уже поддерживает самые разнообразные и неожиданные формы локального протеста, который может стать исключительно важным элементом общего революционного движения.

Даже в настоящее время, в не слишком благоприятных условиях, при общей пассивности общества она достаточно активно участвует в, например, без всякого преувеличения народном движении против насильственного и незаконного захвата крестьянских, фермерских и дачных земель земельными спекулянтами, осуществляемого при открытой поддержке коррумпированных местных властей и скрытой – разнообразных силовых структур. (Одним из примеров движений такого рода служит объединение «Наша земля», действующее в Серпуховском районе Московской области.)

Наиболее распространенной, доступной и естественной формой политической деятельности сельской и поселковой молодежи представляется борьба против злоупотреблений конкретных местных руководителей, которая при должном информационном освещении может (и должна) приобретать региональное, а то и общефедеральное значение.

Как минимум, такая борьба должна будет давать общефедеральной оппозиции пропагандистски значимые, предельно наглядные и достоверные образцы злоупотреблений правящей бюрократии. Ведь все понимают, что, чем ниже уровень власти, тем ниже культура руководителей и, соответственно, тем более откровенны и наглы, а следовательно, и ужасны их злоупотребления.

С другой стороны, добиться публичного наказания местного руководителя просто в силу его меньшего административного ресурса проще, чем руководителя федерального уровня, – особенно если этот местный руководитель раздут оппозиционной пропагандой в «символ зла» федерального масштаба. Осознав, что сохранение подобного человека на должности дискредитирует уже не местную, а федеральную власть, последняя с высокой степенью вероятности попытается избавиться от него, хотя бы чтобы доказать свою добросовестность, – что станет яркой и убедительной победой объединяющейся оппозиции.

Воспитательное значение даже одной такой победы (разумеется, при непременном условии ее должного освещения в оппозиционных СМИ, в первую очередь в уже имеющем федеральное значение Интернете) трудно переоценить.

Прежде всего, у оппозиции в целом возникнет не просто ощущение, но наглядное и убедительное доказательство собственной силы, пример конкретной победы, который при должном информационном освещении (даже одного-единственного и больше ни разу не повторенного факта) может стать символом и постепенно привести к формированию «привычки к победе», многократно повышающей эффективность предпринимаемых действий.

Люди на местах начнут осознавать, что федеральная оппозиция занимается не только «высокой политикой», оторванной от реальной повседневной жизни обычных людей, и не только эгоистично борется за власть за себя, но и способна действенно помогать нормальным людям и потому, в свою очередь, заслуживает их поддержки.

Федеральная же оппозиция, столкнувшись с достаточно серьезным и позитивным общественным резонансом на, в общем, не очень значительное и трудоемкое действие, осознает важность практических мер, осуществляемых в союзе с региональной общественностью, и поймет, наконец, невозможность эффективной политической деятельности без плотной и повседневной связи с живой жизнью регионов.

Кратчайший путь к достижению этих привлекательных целей лежит через интенсивное сотрудничество с постепенно поворачивающейся к политической активности молодежью.

Политическое сотрудничество с молодежью существенно облегчают не только ее энергичность, инициативность и отсутствие окостенелых стереотипов, но и общий позитивный настрой, характерный для представителей даже субкультур, последовательно культивирующих мрачность и пессимизм.

В молодежной среде (особенно студенческой) стихийно складывается масса самых разнообразных политических групп – как левой, так и правой, как националистической, так и гуманитарной направленности. Это обеспечивает (разумеется, при должной подготовке) эффективный молодежный отклик почти на любое направление активности «взрослых» общественных структур.