Малькольм - Джеймс Парди

— Я ничего не знаю о ваших привычках, — парировала мадам Жерар. — Все, что я знаю, это что Малькольм у вас, когда он должен быть у меня, и я должна за ним приехать. Я его нашла и заявляю свои права на него.

— Мадам Жерар, прислушайтесь к голосу разума!

— Почему он должен быть вверен вам, людям неимущим и безродным? — напирала мадам Жерар. — Пусть его возьмет, кто сможет.

— Портрет, — прокричала Элоиза. — Вы забываете, что я пишу его портрет, который вы в один прекрасный День собираетесь приобрести.

— Вы можете переехать в Замок и закончить портрет здесь, — объявила мадам Жерар.

— Не могу и не стану, мадам Жерар, — Элоиза твердо стояла на своем.

— Я только требую своего, — сказала мадам Жерар спокойнее. — Я просто прошу вас передать мне Малькольма. Он больше не сидит на скамье, и у меня на него не меньше прав, чем у других. Мы хотим, чтоб он ехал с нами за город, он нужен мне как личный компаньон. Жерар Жерар, как вы знаете, меня больше не утешает. Мне нужно видеть вокруг юность и свежесть. Я умоляю вас, Элоиза.

— Подумайте, сколько бренди я должна выпить, мадам Жерар, чтобы вынести этот телефонный разговор, — воззвала Элоиза.

— Элоиза, я велю Жерар Жерару прислать вам целый ящик за ваши неприятные труды. Какой, говорите, сорт вы употребляете?

— Ну пожалуйста, вы же знаете, что мы только покупаем дешевое местное.

— Вам сегодня пришлют Наполеон, — уверила ее мадам Жерар.

— Пожалуйста, без одолжений, — отвергла предложение Элоиза. — Вы знаете, что Джером думает об одолжениях. И Малькольм, безусловно, останется здесь, пока не окончен портрет.

— Нет, нет, вы должны приехать рисовать его здесь. Я. тем временем, готовлюсь нанести вам визит сейчас же.

— Мы заколотим дверь, мадам Жерар. Ваше состояние и положение не смогут впустить вас в частное жилище.

— Вы отвергаете мою дружбу и мою щедрость,» выкрикнула мадам Жерар. — Вы отвергаете меня. Когда я только того и хочу, чтобы делиться. Почему, почему вы не слышите голос разума?

— Малькольм не будет передан вам. Когда его портрет будет окончен, мы позвоним вам: и не раньше.

— Я вижу, вы хотите, чтобы я применила силу, — сказала мадам Жерар с сожалением.

— Подумайте обо мне. Подумайте о Малькольме, — умоляла теперь Элоиза.

— Подумать о вас. Подумать о нем, — мадам Жерар заклокотала. — Вы бедное невинное существо. Что вы знаете о настоящем страдании? Что, если б ваш муж проводил каждый вечер в постели другой бабы, а потом, возвращаясь, наконец, домой, оставлял время только на то, чтобы вести беседы по трансатлантическим кабелям? Поразмыслите над таким страданием.

— Мадам Жерар, я знаю, у вас трудный брак, но подумайте…

— Подумайте о себе! У вас есть ваши джазмены. У вас есть любящий, хотя и идиотский, муж. У вас есть искусство. Теперь у вас есть Малькольм. У меня нет ничего.

— Мадам Жерар, этот телефон висит на мне как гиря. Из-за него я слишком много пью. Я не привыкла пить так много, как вы, и вы знаете, что мой бренди — не импортный. Я не смогу писать, если вы не повесите трубку, и тогда вы не получите портрета.

— Если вы не дадите мне разрешения по крайней мере приехать к вам домой, я клянусь, что наложу на себя руки, — сообщила мадам Жерар.

— Мадам Жерар, — ответила Элоиза, — самоубийство — это ваше решение. Я не стану отвечать на ваши обычные угрозы.

— Элоиза, — закричала мадам Жерар, — будьте щедры, если не можете быть разумны. Я заплачу вам… сколько хотите.

Элоиза вдруг повесила трубку, не ответив.

— На этот раз она может наложить на себя руки, — сказала Элоиза и глотнула еще бренди. — Но боюсь, что прежде она нанесет нам визит.

Малькольм важно кивнул.

— Что бы ни случилось в ближайшие дни или часы, или даже недели, — продолжила Элоиза и подошла к Малькольму поправить галстук, — не уезжай от нас, ты слышишь? Что бы ни случилось. Ни с кем не уезжай. Твой портрет должен быть окончен, ты слышишь?