Отдыхай с Гусом Хиддинком - Дмитрий Федоров

Дома ждало еще одно потрясение. Позвонил Иванов. Из Рима. Само по себе это не сулило ничего доброго. Дело в том, что Александр Андреевич перманент–но нуждался. И деньги ему подавай срочно! Перечислением по Western Union. А вот возвращал Иванов наличными с оказией через друзей. И не всегда во–время, и без компенсации процентов, потраченных на перевод. Но ведь он гений! Двадцать пять лет писать картину всей жизни – самоотвержение удивительное. Скромность ко всему прочему необычайная! Бог с ними, с процентами, – пусть творит!

Но Иванов не хотел творить, он хотел вернуть две тысячи долларов. Озаботился, на какой счет их сбросить. Был в воодушевленном состоянии, чем вынудил Римского-Корсакова заинтересоваться переменами в его судьбе:

– У вас, Александр Андреевич, судя по голосу, все в порядке. Надеюсь, не последнее отдаете?

– Да нет, с финансами, напротив, прорыв.

– Поздравляю! Рад за вас. А картина-то как?

– Законсервировалась, – весело отрапортовал художник. – Сейчас есть заказ поважнее.

Римский-Корсаков засомневался в добром здравии своего правого уха, поэтому на всякий случай поднес трубку к левому. В нем воцарилась тишина.

– Так что с картиной? Скверно слышно.

– С картиной порядок, – акцентированно произнес Александр Андреевич. – Отложил я ее…

– Куда отложили?

– Ну, доделаю… Как-нибудь. Потом. В перспективе.

– А что случилось? Почему не сейчас?

– Да эскиз один придумываю.

– Но ведь можно же параллельно. Кто мешает?

– В том-то и дело – нельзя… Столкновение интересов.

– Каких интересов? Александр Андреевич, будьте любезны, не говорите загадками. Извольте объяснить все по порядку. А то я вас совсем перестал понимать.

– Все просто… Мне поступил заказ от «Спартака».

– От кого?

– От «Спартака». Команда такая. Футбольная. У вас в Москве, кстати, играет.

– Ничего не разобрать, что вы там говорите из своего Рима. Что за связь!

– Они вратаря купили прямо перед началом сезона. Хорвата. И им нужно сделать по этому поводу баннер на полтрибуны. Для устрашения противника.

– Вратарь… А вы-то тут при чем?

– Да я вот как раз и делаю для «Спартака» эскиз баннера. «Явление Плетикосы народу». Они долго вратаря не могли купить, а тут прямо на флажке перехватили из «Шахтера». Только попросили, чтобы я свою картину в ближайшие три-четыре месяца не показывал никому. Композиции абсолютно одинаковые, сюжеты похожие. В противном случае, если я все-таки покажу, то заказов больше не будет. А они двадцатку дали. Двадцатка – это серьезно. Вот вам долг верну. Как переслать, кстати?

– Вы… рисуете плакаты?

– Да, – гордо подтвердил Иванов, – рисую. Но не плакаты, а баннер рисую. А Николай Васильевич, тезка ваш, «Ревизора» вовсю переделывает.

– Что, цензура? – вскрикнул Римский-Корсаков.

– Да нет, никакой цензуры. Просто вариант «Ревизора». В предвыборный год. Всего на один театральный сезон. Футбольный «Ревизор».

– Про футбол?! Вы там, в своей Италии, похоже, совсем забыли о подлинном предназначении искусства.

– Наоборот, мы теперь несем высокое искусство тысячам, десяткам тысяч людей. И в кои-то веки адекватные деньги за это получаем. Николаю Васильевичу вон полтос перепал.