Дела житейские (сборник) - Виктор Дьяков

– Ты, наверное, думаешь, что я всю жизнь только и делала, что училась да работала, а замуж выйти забыла? – пошутила в ответ Валентина Павловна.

– Ну что ты… – немного смутившись, в тон заулыбался и Карнаухов.

Засвистел электрочайник.

– Давай я тебя чаем напою. Когда ещё все на работу приходили мы тут как кумушки у самовара. Баб у нас много. Так вот соберёмся, пьём и болтаем. … Тебе сколько сахара?… Иной раз до такого договоримся… И зачем все эти институты, аспирантуры… Разве это женщине нужно?

Карнаухов принял поданную чашку, поблагодарил и вновь задал интересующий его вопрос:

– Ну, а всё-таки, как у тебя на личном фронте?

– Как у всех, муж, сын студент.

– Сын тоже Петров?

Валентина Павловна не хотела отвечать на этот вопрос, она не желала касаться своей семейной жизни, как и Карнаухов своей. Но тут она предпочла не уходить от ответа:

– Я не меняла фамилию… муж взял мою.

– Понятно, – Карнаухов поднял чашку и сделал затяжной глоток.

– Ничего тебе не понятно, – впервые за весь разговор Валентина Павловна выглядела раздражённой. – Мой муж не еврей, просто у него фамилия неблагозвучная, потому мы и решили все Петровыми стать.

– Извини, я и не думал…

– Брось Серёжа, проехали.

Карнаухов было умолк, но, желая смягчить щекотливую ситуацию, снова задал вопрос:

– А муж у тебя тоже учёный?

– Да, был. Он здесь же работал, сейчас случайными заработками перебивается.

– Сейчас всё так, всё в развале, наука, армия, промышленность, – Карнаухов расcчитывал на понимание, ведь Валентина Павловна явно пострадала от этого развала. Но она, ничего не сказав, взяла у него пустую чашку и пошла в угол комнаты к раковине.

– А что представляет из себя твоя фирма, – спросила она, споласкивая посуду.

– Да так, шарага, купи-продай, – с пренебрежением ответил Карнаухов. – Мы закупаем партии каких-нибудь товаров пользующихся спросом, импортных в основном, а потом перепродаём с выгодой здесь в Москве, или на периферии, вернее наш шеф… Ну а для этого нужны довольно большие складские помещения.

– А что за товары, ширпотреб?

– Да когда как. Сейчас, например, кассовые аппараты закупаем.

– А что более подходящего помещения, чем у нас нельзя найти?

– Понимаешь, у нас много специфических требований, чтобы и сухо, и тепло, и подъезд, и охрана, чтобы уличного рэкета не бояться. У вас тут почти всё соответствует, единственное неудобство – третий этаж, зато грузовой лифт большой, есть на чём товары возить. В прошлом году мы тоже в одном НИИ помещения арендовали, так там зимой холоднее, чем на улице было. А последние после семнадцатого августа так арендную плату задрали, что приходиться съезжать. И вообще скажу, не работа, а сплошная нервотрёпка. Если бы не возраст давно бы ушёл.

– Платят-то хоть нормально?

– Да так, средне. – Карнаухов вновь уклонился от конкретного ответа.

– У тебя же, наверное, ещё пенсия какая-то военная есть?

– Вот именно, какая-то, – Карнаухов саркастически скривился. – Ладно Валя, пойдём смотреть остальные помещения.

– Так это у вас и есть, что-то вроде центра управления, – Карнаухов оглядывал большой с высоким потолком зал, заставленный в основном металлическими шкафами с электронной начинкой, распределительными энергощитами и с большой панелью в конце, усеянную кнопками, тумблерами, приборами, элементами звуковой и световой сигнализации. На этом, сейчас неодушевлённым направленным движением электронов, хозяйстве кое-где уже лежал слой пыли.

– Да, отсюда осуществлялось управление экспериментальной установкой, расположенной под зданием в подвальном помещении. Её макет ты видел в первой комнате.

– Понятно. А что за установка?

– Долго объяснять, нечто отдалённо напоминающее ускоритель.

– Да ну, а может здесь и радиация есть? – забеспокоился Карнаухов.

– Не бойся, установка давно уже не работает… Вот эту часть зала отводят вам. Здесь наверное нужно будет возводить перегородку, – Валентина Павловна указала примерную демаркацию, разделяющую зал в отношении два к трём.

– А как же оборудование… его что, тоже будете убирать?… Ну, блоки вы вытащите, а как же сами шкафы, ведь к ним подведены кабеля, их же отсоединять надо, а это уйма работы? – Карнаухов открывал дверцы шкафов, выдвигал блоки, заглядывал внутрь.

– У наших начальников как всегда до таких мелочей мозги не доходят, они их знать не хотят, а мелкую сошку вроде нас ставят в курс своего "громадья планов" когда сочтут нужным, то есть в последний момент, – невозмутимо прокомментировала ситуацию Валентина Павловна.

– Чёрт знает что такое. Нам же нужно абсолютно свободное помещение, а тут эти шкафы, они же мешать будут и столько места занимают, – оптимизм Карнаухова резко пошёл на убыль.

– Серёжа, если договор подпишут, то всё здесь уберут, не беспокойся, оторвут, отрубят… Всё это уже никому не нужно, – в словах Валентины Павловны не слышалось ни сожаления, ни горечи, просто констатация факта.

– И когда всё это будет? Ведь здесь не на час работы.

– Как только, так сразу. Слышал, наш директор сказал, что рабочих даст. Вот как даст, так всё тебе освободим и расчистим.

Они снова перешли в комнату, в которой пили чай.

– Ну вот кажись и всё, – со вздохом сказал Карнаухов, делая отметки в своей записной книжке – у него уже имелось достаточно информации, чтобы достойно отчитаться перед шефом на совещании. – Что ж Валь, теперь вместе работать будем.

– Не знаю Серёжа, ты будешь, а вот нас куда… – она с равнодушной миной развела руками.

– Ну, поди не выгонят…Стране нельзя без такого института как ваш, – Карнаухов машинально взял из кипы коленкоровых переплётов на ближайшем столе верхний. Открыл: имя автора, название работы, научный руководитель. Начал листать: текст, расчёты, чертежи… Это была кандидатская диссертация, одна из тех, что защищали здесь.

– Твоя тоже среди них? – Карнаухов кивнул на кипу.

– Нет, я защищалась после аспирантуры. Благодаря той защите меня сюда и пригласили.

– Ого, так ты как засидевшийся в одном звании офицер… давненько уже в кандидатах-то.

– Так уж вышло.

– А куда теперь всё это и почему они не под замком, не опечатаны? – привыкший к армейской сверхсекретности Карнаухов был немало поражён тем фактом, что кандидатские диссертации запросто навалены на столе.

– Эти работы, как и вообще работа нашей лаборатории не представляют… ну как бы тебе это сказать… В общем, мы не занимались конкретно разработкой ядерных вооружений, а находились несколько в стороне, выполняли вспомогательные задачи. Потому нас и закрыли одними из первых. А в этих работах нет ничего такого, чтобы стоило засекретить.