2010 A.D. Роман-газета - Илья Стогов

Потом мы с Кириллом все-таки вышли в зал. Слева от сцены была выгорожена небольшая VIP-зона. Слышно там было куда хуже, чем в зале, а разглядеть хоть что-то из происходящего на сцене и вовсе не получалось. Для развлечения в зал иногда пускали струи белого дыма. Дым был горячий. Стоять и так было утомительно, а в духоте это становилось и вовсе невыносимо. Но я все равно стоял. Надо всем витал дух отчаяния.

В темноте я разглядел Шнура из группы «Ленинград». Позавчера в журнале «TimeOut» я прочел, как он говорил про меня какие-то совершенно не мотивированные гадости. По идее, можно было бы подойти, спросить, что случилось. Хотя, с другой стороны, ну говорил и говорил. Наверное, у него была какая-то причина все это сказать.

Публика в зале на две трети состояла из некрасивых, толстых девушек, а на треть вообще черт знает из кого. В VIP-зоне у самого ограждения курили две совершенно голые стриптизерки. Танцевать они так и не вышли, и вообще непонятно — зачем стояли? Ведущим концерта был создатель «Нашего радио» Михаил Козырев. Его очки блестели неподалеку от стриптизерок. После того как отыграет очередная группа, он должен был выйти на сцену, громко спросить: «Питер! Как ты себя чувствуешь?», убедиться, что Питер чувствует себя неплохо, а потом объявить следующую группу.

Несколько лет назад что-то случилось, и Козырева из созданной им радиостанции выгнали. Что именно произошло, я не в курсе. Но точно знаю: если бы не он, то никакого рок-н-ролла в России бы не было. Именно Козырев вытащил весь этот паноптикум из зазеркалья, в котором тот провел последние несколько десятилетий. Так что кому, как не Козыреву, теперь выходить на сцену и громко спрашивать у Питера, как он себя чувствует?

Отыгравшая группа слезла со сцены и побрела в гримерку. Последним шагал барабанщик в кожаной жилеточке. Отстучав свое, он, наверное, уже представлял, как доедет до дому и завалится спать. Козырев выскочил на сцену, воздел руки и воззвал:

— Питер! Как ты себя чувствуешь?

Я наклонился к Кириллу и спросил, нравится ли ему слово «Питер».

— С чего это оно должно мне нравиться?

— Ну, это же московское слово. А ты почти москвич.

— За «москвича» получишь по зубам. А как называют Питер в Питере?

— Ну, например, «наш город». Или просто «Петербург». В крайнем случае Питер можно назвать «Ленинград». Но никогда «Питером».

— Какие глубокие у тебя мысли. Надо нам как-нибудь сесть, не торопясь пофилософствовать.

Козырев все еще стоял на сцене и что-то говорил. Звук в зале был такой, будто доносился из ведра.

В самом начале девяностых Михаил проходил долгую стажировку в Штатах. А потом вернулся и попробовал сделать с русским роком то же самое, что американцы сделали с американским. Нашел денег, чтобы вдохнуть в этот труп хоть немного жизни. Создал радиостанцию, запустил большой фестиваль. Потом создал еще одну радиостанцию и запустил еще один фестиваль. На щеках покойного понемногу стал играть румянец.

Заняться чем-то вроде этого продюсеры пытались и раньше. Первый муж певицы Валерии, продюсер Шульгин подарил миру группу «Мумий Тролль». Второй муж той же певицы, продюсер Иосиф Пригожин раскрутил коллектив «Король и Шут». Однако до того, как за дело взялся Козырев, все это было как-то не всерьез.

Считается, что модная музыка делится на попсу и честный рок-н-ролл. Попса — дело рук продюсера, а рок-н-ролл — искусство. Хотя на самом деле все обстоит совсем не так. Просто попса — это серьезный жанр, в котором крутятся большие бабки. Продюсеров там много, и бюджеты у них серьезные. А рок-н-ролл — это «Фабрика звезд» для тех, кого не взяли на «Фабрику звезд». На этом покойнике серьезных денег сегодня не заработаешь. Поэтому и бюджеты здесь хиленькие, а толковый продюсер всего один (Козырев).

Я смотрел на сцену и морщился. То, что я там видел, совсем мне не нравилось. Есть продюсер — будут и успехи. Нет — можешь потихонечку ползти на кладбище. Черт побери! Я столько лет пытался держаться от всего этого как можно дальше, что дошел уже до самого дна. Хуже, чем сегодня, быть, похоже, уже не может. Хочу я этого или нет, но мне лично тоже пора искать продюсера. Специалиста по продажам. Не строить из себя неизвестно что, а, как и все остальные, продаваться в рабство. Потому что другого выхода, похоже, нет.

Может быть, рабство окажется не таким уж и противным. Продамся, и жена хотя бы перестанет плакать по ночам. И потом, собственные продюсеры сегодня стоят за плечами даже самых бескомпромиссных. Кто-то должен вести себя как герой, а кто-то — считать заработанные героем бабки.

Козырев ушел со сцены. Вместо него там появились странные типы с гитарами. Даже самый молодой из них годился мне в отцы. Наклонившись поближе, Кирилл прокричал:

— Я больше не могу! Тут слишком шумно!

— И что?

— Пойдем отсюда?

— Куда?

— Куда угодно! Главное — отсюда.

— Везде одно и то же!

— Поехали в Москву. Там не одно и то же!

Я вытащил из кармана пачку сигарет. Внутри оставалась всего одна, последняя. Я попробовал ее прикурить, но сигарета оказалась сломанной.

— Ну поехали, — просто сказал я.